Но новенькие колоды карт так и остались лежать нераспечатанными на зеленом сукне. Ибо хозяйка попросила Мону доставить гостям удовольствие своим пением. Мона села за рояль. Для Питера это оказалось еще одним сюрпризом. Он и не подозревал, что его жена училась пению в Париже, под руководством одного из ведущих педагогов по вокалу. Ее бабушка, графиня Темплдон, даже порекомендовала внучке как можно чаще выступать перед публикой, чтобы преодолеть природную застенчивость и научиться владеть голосом в любой аудитории.
Но Мона терпеть не могла выставлять свои таланты напоказ, а потому и повода похвастаться ими Питеру у нее за пять месяцев совместной жизни так и не нашлось. Как человек по натуре скромный и начисто лишенный всяких амбиций, она считала свой голос недостаточно сильным, определяя собственные вокальные данные всего лишь как «умение петь». Она и не подозревала, что ее низкий грудной голос как нельзя лучше подходит именно для такого камерного пения в гостиной, для небольшого круга слушателей, где он способен заворожить гораздо сильнее любых колоратур прославленных оперных примадонн.
К тому же сегодня она была в ударе. Да и мысль, что придется коротать вечер за скучным бриджем с немыслимо мизерными ставками, приводила в ужас. Нет уж, лучше петь!
Вначале Мона исполнила затейливую ирландскую балладу. Потом, ободренная аплодисментами гостей, спела французский сонет, положенный на музыку старинного менуэта. И вдруг, лукаво блеснув глазами на чинных зрителей, запела блюз. Слушатели поначалу растерялись.
Они и понятия не имели, что сейчас поют или танцуют «в городе». Правда, само слово «блюз» им уже доводилось пару раз встречать в воскресных выпусках местных газет, причем не с самыми лестными комментариями. Судя по всему, у местного епископа этот блюз как кость в горле, и соответственно весь подвластный ему клир гневно обрушился на завезенную из-за океана заразу. Но то, что пела Мона, даже отдаленно не напоминало заразу. В песенке рассказывалось о веселом парне, который может влюбить в себя любую девушку, потому что у него легкие ноги, и он прекрасно танцует.
По мере того как разворачивался сюжет, лица слушателей разглаживались и веселели, а последняя строчка, где говорилось о том, что у парня больше девчонок, чем галош на полке обувной лавки, и вовсе вызвала дружный смех и бурные аплодисменты.
– Браво! Бис! Повторить! Еще! Что-нибудь еще, пожалуйста! Спойте еще разок! – умоляла Мону окончательно разошедшаяся публика.
