Отверженная

— Если ты ждешь, что я стану извиняться, оправдываться и что-то тебе доказывать — этого не будет. — устало вздохнув, выдохнул мужчина. Он все еще полу лежал на сидении, будто ничего не изменилось с момента его взбирания на борт. И это ранило еще сильнее. — Успокойся, сядь. Твои нервы вредят ребенку.

— Моему ребенку вредишь ТЫ, Шакалов. — прорычала я, оглядываясь по сторонам. До берега оставалось не больше трех метров, еще немного и старик собирался пришвартоваться к длинному пирсу. Но находиться рядом с Шакаловым я больше не могла.

Он снова бы спрыгнул первый, снова бы взял меня на руки и будто ничего не произошло понес бы меня в дом. Как жену, пару, девушку, которую любит.

Лож в каждом движении, шаге, атоме вокруг!

Искоса глянув на сейшельца, я прошептала на чистом русском Кириллу:

— Ты думаешь, что совершил какой-то подвиг, привезя меня сюда? Не знаю… Теперь каждый уголок этого места будет напоминать мне о нашем запретном, противоестественном и совсем не полюбовном браке.

О том, как я страдала глядя на тебя, а ты смотрел сквозь меня. Пальмы, океан и песок ничего не изменят. Увы и ах!

Руки сами потянулись к шлепкам, которые я тут же сбросила. Затем в ход пошла майка, под которой был плотный телесный топ-лиф. Шорты я снимать не стала, побоялась выглядеть уж слишком раздетой перед стариком, так что просто подошла к краю катера и прыгнула в воду.

Сперва она показалась мне холодной, но выходить почему-то все равно совсем не хотелось.

Затем я освоилась, кожа привыкла, а тело так сильно хотело освежиться, что принимало воду, как дар и спасение.

Я не плавала давно, со времен школы. Разгребала руками океан, а вместо него представляла все те лавины эмоций, что рухнули на меня от слов мужчины. "Я не хотел тебя обидеть" — снова и снова крутилось у меня в голове, раздражая только покрывшуюся коркой рану.

Много прошло времени до того момента, как я поняла — мне пора выходить. Пусть немного, но воде удалось смыть часть проблем, унося куда-то в общий поток.

Старик на катере к тому времени уже привез втору часть вещей и уплыл вновь…

— Я уже думал, у тебя отросли жабры и вырос хвост. — Кирилл сидел на берегу, что-то печатая в своем смартфоне. Я была уверенна, что он не заметил того, как я вышла из воды, но стоило мне с ним поравняться, как тот вытянул вперед руку с махровым полотенцем. Я приняла его и закутавшись с головой, уставилась прямо на Шакалова.