Отверженная

Я уже было представляла те ужасные мысли и догадки, что появляются в голове Максима, как услышала его растерянное:

— Ну что же… Как бы там ни было, ты мне понравилась. Все еще хочешь уехать со мной?

Хотела ли я быть рабыней самого адекватного из самых неадекватных хозяинов? Естественно. Было что-то в глазах парня, улыбке, манере разговора и походке, что явно давало понять — он не так плох, как хочет себе казаться. И если уж суждено стать кем-то бесхребетным, то пусть это будет рядом с ним.

— Хочу. — вяло прошептала я, а затем быстро согрелась от теплой улыбки Абрамова.

Он протянул ко мне ладонь и вытер слезы, а затем помог сесть и поправил волосы. — Очень хочу!

— Тогда скажи мне свое имя, Черничка? — подмигнув, спросил он.

Это было так мило и нежно, что я растерялась. Слишком резкий перепад. Но мне помог Шакалов. Его энергетика, словно ядовитая змея, заползла в единственную добрую минуту этого дня и отравила резкими словами:

— С чего это ты решил, Макс, что девушка твоя? — он вопросительно посмотрел на брата и лишь мельком взглянув на мое лицо, буквально выплюнул: — И не смей звать ее Черничкой.

— Не понимаю… — Максим замер и сведя брови на переносице, схватил меня за руку, словно кто-то пытался забрать. — У тебя есть невеста беременная, которую украли. Зачем тебе Чер… она?

— Тебя это не касается. Не переоценивай свою значимость. — я видела, как вытягивается лицо Шакалова и не могла избавится от мурашек по всему телу. Странный человек, один взгляд — ты повержен.

Хотя что уж говорить про простые гляделки, если одна его энергетика была настолько подавляющей, что буквально осязалась воздухе… Шакалов коснулся локтя Абрамова, той руки, которой он удерживал меня, а затем слегка наклонившись вперед, прошептал с остатками спокойствия: — Я купил ее и хочу опробовать товар. А ты сейчас встаешь и уходишь. Мой дворецкий проследит, чтобы ты не остался под дверью, а дошел до машины. Уяснил?

Конечно, Абрамов не был так морально силен, как Шакалов.

А самое главное — совсем не был глуп. Он отпустил мою руку и встал. Его шаги были медленными, словно против воли, когда взгляд не отрывался от меня.

— Мне очень жаль. — тихо шепнул он мне, а затем с призрением посмотрел на брата и холодно попрощался. — Когда ты предложил свою ставку, я думал ты хочешь помочь мне выкупить девушку. Ведь несмотря на то, какая ты мразь, тебе всегда удавалось хранить семейные ценности. Но ты разочаровал меня, Шакал. Очень.