Отверженная

Кирилл не задумываясь открыл дверь в общий коридор, не переживая насчет дворецкого. К счастью, старик так и не встретился на пути от зала до комнаты Шакалова.

— Надевай это. Живо! — он открыл шкаф и достал оттуда что-то похожее на халат-платье. Не желая больше чувствовать его прикосновений на себе, я с трудом натянула на себя вещь. После осмотра Шакалова руки начали работать лучше, но не настолько, чтобы завязать мелкие ленты.

Он подошел сам, одернул женский наряд, оторвал сзади ценник, на который внимания я не обратила, а затем быстро подвязал на талии.

Краем глаза я подметила, что на Шакалове другая рубашка, но костюм остался тот же. К тому же, от него так сильно несло виски, что запах бодрил сильнее, чем нашатырь.

— Обувайся. — холодно напомнил о себе он, позволяя стянуть неудобные туфли на мега-шпильке, вместо этого подставляя более удобный вариант, купленный мною год назад.

Да. Это была та самая обувь, в который я пришла к мужчине. Наверняка у него "случайно" не завалялось башмаков тридцать пятого размера.

Надеть туфли мне удалось, хоть и с трудом, но… Голова кружилась, мысли путались, а общая слабость дала сделать лишь пару шагов. А затем я полетела в низ.

— С тобой одни проблемы! — прошипел мужчина, подхватывая меня под попу и неся в сторону выхода. — Теперь мне кажется, что лучшим способом подставить Коронова было отдать тебя ему. Ты бы довела мужика до сердечного приступа еще к утру своим длинным языком и истериками.

Я равнодушно пожала плечами и отключилась.

Сознание уносило меня куда-то далеко от этого места в безлюдную пустоту, где не было Коронова, Шакалова и торгов людьми. Очнулась уже на улице.

Июньский ветерок трепал волосы, а разговор Шакалова с личной охраной резал слух. Кирилл уже посадил меня на заднее сидение машины, как вдруг кто-то ему позвонил. Он посмотрел на телефон мельком, как вдруг замер и брови мужчины взметнулись так высоко, что даже мне стало интересно — кто же ему звонит.

— Господин, Коронов? Неожиданно. Решили перекупить у меня Черничку или отдать долг? — насмешливо пробормотал Кирилл, а затем поставил телефон на громкий режим и протянул его мне.

 — Поздоровайся с дядей, милая. И скажи ему, что поздно продавать ему то, чего больше нет.

На том конце связи раздался приглушенный смех, а затем спокойные слова, пропитанные лживой заботой и участием:

— Милая, ты должна понять, что я не хотел причинить тебе вреда. Ты просто оказалась не с тем человеком не в том месте.