Отверженная

— Почему она не приходит в себя? Вы ведь сказали, что все уже в порядке! — раздраженно выплюнул мужчина, а затем его шаги вплотную приблизились ко мне. Кирилл отодвинул стул, сел рядом, померял пульс и уже знакомо положил ладонь на лоб. Шершавая, холодная, наэлекрелизованная кожа вызвала во мне ответный импульс и я смогла немного приоткрыть губы. Странно… Ненависть во мне была сильнее желания жить.

— Нет нужды мерить ничего собственноручно, Шакал. Девушка подключена к аппаратам, так что… — раздался вкрадчивый голос Виктора Семеновича где-то далеко.

Рука Кирилла на моем лбу тут же напряглась и привычный озноб прошел по спине. Врач тут же закашлялся и перешел к сути вопроса: — Анализы в норме. Легкое растяжение в руках проходит. Кровотечение мы остановили. Ничего сверх серьезного. Успели вовремя, так что последствий никаких не будет.

— Не нужно пересказывать мне то, что я и так знаю! — неожиданно громко рыкнул Шакалов и будь я в состоянии двигаться, давно бы спряталась под кровать от холодной агрессии его тона.

Кирилл напряженно вздохнул и отчеканил по слогам: — Мне нужна причина, по которой она все еще спит, Гайка. Все.

— Организм был подвержен сильнейшему стрессу. На лицо авитаминоз и истощение. Возможно, ее время еще не пришло. — перешел к сути врач, медленно вышагивая ближе к Шакалову. — Когда она придет в себя… Работаем по плану? Не передумал? Такая… необычная девочка. Уверен, что не придумаешь позже?

Кирилл ответил ни сразу. Его рука упала с моего лба на щеку, которую тот осторожно погладил.

И не было в этом жесте ничего милого романтичного. Он словно проверял состояние купленного товара. Тоже самое я ощутила, и когда его пальцы прошлись по шее, руке и остановились на моем запястье.

Кирилл осторожно изучил каждую костяшку пальцев, а затем положил руку мне на живот. Невесомо. Грея теплом кожи, но не перенося тяжесть.

— Да. Делай так, как я сказал. На связи. — закончил разговор Кирилл, а затем резко стал и просто ушел.

С каждым его движением к двери становилось легче дышать, словно удавка на шее медленно спадала, даря потерянную надежду.

Уставшая от подавляющей энергетики мужчины, я тут же отключилась вновь. Это было странное мгновение… Раз, два, три и я слышу голос матери:

— Господи, маленькая наша… Когда же ты проснешься? Мы так скучаем за тобой. Отец весь извелся…

Глаза открылись сами собой. Я зажмурилась от того, как резал дневной свет и тут же растерялась.