Отверженная

Сознание начало медленно уплывать, но я успела коснуться рукой живота и тихо взмолиться, чтобы с ребенком все было хорошо.

Я могла бы выдержать и больше проблем, лишь бы он жил. Только бы жил!

— Жизнь странная штука, Шакалов. — голос охрип, перед глазами все плыло и я не могла видеть его лица, но хотелось высечь в его памяти глаза до того, как отключусь. — Если ребенок умрет — я просто убью тебя. Если нет — превращу твою жизнь в ад.

Колени подкосились и я едва не упала, но Кирилл сделал шаг вперед и удержал меня за талию, плотно прижимая к себе.

— Если это мой ребенок — я женюсь на тебе, Черничка. Ты забудешь прошлое быстро, деньги решают все. — шепнул он мне в самые губы, а затем поцеловал, коротко и развязно. — Но если нет… Лучше тебе не знать. Ты ничего не можешь. Твоя участь — быть подо мной.

Не знаю, получилось мне передать улыбку, ведь лицо уже онемело. Но слова мужчины на самом деле казались абсурдными. В тот момент, в последние секунды перед потерей сознания, я на самом деле верила в то, что говорила:

— Однажды, наступит день, когда мы поменяется ролями.

И тогда я не буду такой милой, Кирилл. Никогда.

Пожалуй, у каждого есть день, который он не хотел бы вспоминать. То, что на веки будет заперто в недрах памяти и никогда не будет озвучено даже самым близким людям.

Я не помнила, что со мной делали, но во сне чувствовала себя более осознанно, чем в реальности. Помню, острую боль в животе, жуткое желание проснуться и страх… Животный и не подающийся контролю!

Как вдруг все вокруг потускнело и даже выдуманная реальность куда-то пропала.

Я подумала, что возможно это тот самый конец, но нет… Медленно и верно сознание возвращалось. Сперва я начала слышать голоса вокруг, затем легкое покалывание в конечностях, а после и вовсе пришла в себя, желая тут же вскочить с места и сбежать из клиники.

— Гайка? — дверь открылась как раз в тот момент, когда я решила сделать попытку открыть глаза и подняться с места. Но Шакалов опередил меня и тут. Он ввалился в кабинет, уверенно подойдя ко мне, заставляя замереть и затаиться.

Я ощутила теплые руки на лбу, а затем на щеках. Шакалов словно вытирал что-то, возможно, я просто плакала во сне.

— Прости, Шакал. Но сиюминутно ответ тебе не даст даже самый лучший врач в мире. Жди! — немного нервно ответил доктор, но не получив желаемой агрессии от Кирилла, неловко замялся и продолжил: — Касательно беременности…

— Что-то с ребенком? — не дав договорить, серьезно спросить Шакалов и его ладонь на моей щеке замерла.