Отзвуки времени

Теряла нить разговора и опять заводила длинный монолог из одних вопросов без ответов.

Рита совершенно перестала спать. Ночь за ночью она не смыкала глаз, а утром чувствовала себя полудохлой рыбиной с тусклой серой чешуёй и выдранными плавниками, которые уже никогда не шевельнутся в чистой воде.

«Есть только три способа вырваться из круга горя: забота, работа и молитва», — думала она про себя.

Казалось бы — просто и доступно для каждого, но самое сложное здесь — преодолеть то отчаяние и оцепенение, которые камнем давят душу.

Тягостные размышления не отпускали, будоража непостижимой мыслью — зачем Виктор обманывал? Причем не разово, под влиянием минуты, а годами, год за годом нагромождая горы новой лжи. Почему не признался? Она поняла бы, отпустила, переболела, перестрадала. Никогда не стала бы препятствовать встречаться с детьми, не повисла бы камнем на шее. И Витя прекрасно знал это. Но вместо того чтобы поступить по чести, он сам жил в грязи и вывалял в грязи всю семью.

Уставившись на потолок в спальне, Рита перебирала в памяти отношения с мужем, ужасаясь тому, что не замечала очевидных вещей. Как-то раз, после возвращения из Германии, Витя подарил ей флакон дорогого парфюма, а разбирая чемодан, она нашла ещё один, точно такой же.

— Понятия не имею, как он туда попал, — засмеялся Виктор, — наверное, кто-нибудь из девчонок на вокзале перепутал сумки. Ты же знаешь, что они у всех одинаковые. Завтра спрошу на работе.

Ещё приходил на ум эпизод, как в канун Нового года Виктор спешно собрался и уехал в Москву, объяснив, что друг из сборной попал в аварию и необходима срочная мужская помощь: «Ты его не знаешь, Ритулька, потом познакомлю. Там такое дело, что только я могу разрулить ситуацию». Тогда она даже не догадалась поинтересоваться, кто этот друг, настолько слепо она ему доверяла.

Говорят, пришла беда — отворяй ворота. Но как быть, когда беда входит в уже распахнутые настежь ворота? Ответ на этот вопрос не находился.

Если бы не Рома с Галей, Рита могла бы не вставать с кровати сутками. Но дети побуждали к жизни, заставляя выталкивать из себя тот ком горечи, который, казалось, навсегда застрял в горле.

Она чувствовала, что её голос стал похож на клёкот раненой птицы, такой же сухой и низкий. Даже Лина вчера спросила, не больна ли она.

— Всё нормально, Лина. Спасибо за заботу. Я немного простудилась, но вечером попью чаю с мёдом и утром буду здорова.