Ожерелье из разбитых сердец

потом меня со всего маху грохнуло на пол все той же кухни. Из поднебесья да на шершавый бетон...

– Неужели твоя маменька согласилась на хеппи-энд? – спросила я, с трудом переведя дух.

– Нет. Я могу передать в двух словах то, чем она предполагает закончить... вчерне... так сказать...

– Ну и что же там... вчерне... так сказать... – пролепетала я. Неужели сейчас откроется та самая Книга Судеб?

– В черновых записях написано, что между нами произойдет объяснение... любовная сцена... ты будто бы меня простишь, а потом.

.. спалишь дачу. Нам обоим будет не выбраться...

Я с ужасом огляделась по сторонам. Мне даже показалось, что откуда-то уже понесло паленым. На висках выступил пот. Видимо, я еще и побледнела, потому что Феликс сказал:

– Тоня! Это всего лишь мамашины фантазии!

Он хотел броситься ко мне, но я остановила его, выставив вперед обе ладони, явственно ощутив ими колебания воздуха, вызванные движением мощного тела Феликса.

– Стой где стоишь! – крикнула я. – То есть дело в романе о моей жизни уже дошло до этой дачи?

– Так вот! – перебила его я.

 – Даже не надейся ни на любовную сцену, ни на пожар! У меня здоровая психика! Я не Наташа! Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством!

– Я и не сомневался в этом. Давай, фигурально говоря, перепишем финал по-другому! Я люблю тебя, Тоня... Я еще никого в своей жизни так не любил... Я же рассказал тебе всю свою жизнь...

– То есть... как это по-другому?

Он хотел что-то ответить, но я опять остановила его очередным вопросом:

– А что сказано в романе о моем.

.. в общем... о Кирилле Мастоцком, на чьей даче мы, собственно говоря, и находимся?

Феликс посмотрел на меня очень долгим странным взглядом и сказал:

– Он не успеет, Тоня...

У меня застучало в висках. Это хорошо. Кровь прилила к лицу. Так легче соображается. Врешь, Феликс Мендадзе! Меня запросто так не возьмешь! И все-таки я Волчица! Я уже вновь ощутила в себе волчьи силы. У меня наверняка уже белые глаза! Я чувствую, как вздымаются мои бока! Я непременно вцеплюсь тебе в горло, когда ты станешь меня убивать, чтобы я не досталась другому! И мы еще посмотрим, кто кого: твоя мощь – мой волчий напор и.

.. пожалуй... ненависть или наоборот...

– И как же ты хочешь «переписать» конец нашей истории? – спросила я его, ощущая нервное покалывание во всем теле.

– Ты уже сама назвала это хеппи-эндом...

– То есть я выхожу за тебя замуж, и мамаша заканчивает роман, размазывая розовые сопли?

– Нет, она пишет о пожаре и... уезжает за границу.