Ожерелье из разбитых сердец

почему же не был... Был... как все...

– А вы знали его возлюбленных?

– А вам они нравились?

У матери Феликса сделалось такое лицо, будто она очень жалела о том, что разрешила мне распивать чаи в ее квартире. Я даже подумала, что сушек она мне больше никогда не предложит. Отказать мне от дома ей, интеллигентке в каком-то там поколении, не хватит духа, а вот чай она с этих пор будет подавать голый. Или мне придется пить его с курабье. Или вообще не пить. И не приходить больше. Выгнать меня прямо сейчас, с сушкой во рту, ей было неудобно, да и, формально, причины не было, а потому Надежда Валентиновна ответила:

– Некоторые нравились, некоторые не очень.

..

– А много их было? – нагло продолжала я.

Мать Феликса молча уставилась в окно, но я не отставала:

– Понимаете, я люблю вашего сына. Он меня тоже, но почему-то замуж не предлагает. Я думаю, может быть, все дело в каких-нибудь старых привязанностях. Может быть, у него есть обязательства перед другими женщинами? Вы скажите... я пойму.

..

Последние слова я проговорила с мольбой и очень искренне. Я действительно хотела во всем разобраться. Надежда Валентиновна чутко уловила смену интонации, повернула ко мне слегка порозовевшее лицо и сказала:

– Думаю, что он никому не предложит замужества.

– Почему? – еще искренней изумилась я.

– Потому что у него такая работа... которая женщин не устраивает... но... он утверждает, что это его призвание...

Я замерла с размокающей сушкой во рту, чувствуя, как по спине потекла струйка холодного пота.

Да что же у него за профессия такая? Кто он? Патологоанатом? Могильщик? Ассенизатор? Рэкетир? Он говорил, что работает дома на компьютере... Что же делает? Взламывает банковские аккаунты? Передает иностранным разведкам секретные материалы? Распространяет детское порно? Рассылает «письма счастья»? ЧТО?!!

Выплюнув в блюдечко кусок сушки, которую так и не смогла проглотить, несмотря на ее уже почти жидкую консистенцию, я спросила свистящим шепотом:

– И кто же он по профессии?

Надежда Валентиновна, как-то странно улыбнувшись, ответила:

– Он тебе сам расскажет, если захочет.

– Удивительно, что вы с Феликсом делаете тайну из такого обыкновенного дела, как профессия.

– Это не то чтобы тайна... Другое... Словом, за этими сведениями, пожалуйста... к Феликсу...

Надо ли говорить, что после этих слов я встала и ушла. Не прощаясь. Не потому, что сегодня же собиралась прийти еще раз, а в знак разрыва наших отношений.