Ожерелье из разбитых сердец

Я запросто обойдусь без ее чертовых сушек, потому что происходящее уже вообще ни на что не похоже. Она права в одном: надо прямо спросить обо всем Феликса! Хватит ходить вокруг да около!

Спустившись к себе в квартиру, я сняла телефонную трубку и набрала номер сына Надежды Валентиновны. Когда он отозвался, я спросила с ходу, без приветствия и лишних слов:

– Кем ты работаешь, Феликс?

Поскольку на другом конце провода повисло молчание, я сформулировала вопрос по-другому:

– Я спрашиваю, кто ты по профессии?

– Давай поговорим об этом в другой раз, – вяло отозвался он.

О! Я знаю этот приемчик! Он из мексиканских сериалов. Как только герой намеревается открыть героине страшную тайну, которая может прекратить сериал на корню, она в этот момент оказывается слишком занята или больна и просит отложить разговор серий так на сто шестьдесят. На сто шестьдесят первой серии героиня уже в амнезии, а потому не помнит даже самого героя, не то что разговор о какой-то там тайне.

Сериал с Феликсом в главной роли и так уже слишком затянулся, а потому я выдвинула ультиматум:

– Или ты говоришь сейчас, или мы... больше не увидимся.

Сама не знаю, зачем я это сказала. Я умру, если мы больше не увидимся. Я слишком влюблена... Слишком... Он, похоже, и не достоин такой силы чувств с моей стороны... Может быть, они как раз и подогреваются тайнами, которыми он себя окружает?

– Не говори ерунды, Тоня! – отозвался Феликс, и у меня как-то несколько отлегло от сердца.

– Никакая это не ерунда! Ты что, секретный агент ЦРУ?

– Секретный агент ЦРУ давно прикинулся бы каким-нибудь... бухгалтером и непременно сводил бы дебет с кредитом прямо на твоих глазах!

– Ты тоже мог бы кем-нибудь прикинуться, чтобы я тебе не досаждала неудобными вопросами.

– Я непременно все расскажу тебе, Тоня. Мне только надо закончить один заказ и... все... Возможно, я больше вообще не буду этим заниматься... В общем, так: дай мне две недели. Я завершу дела, приеду к тебе и все объясню. И ты тогда сама решишь, хочешь ли остаться со мной или нет. Идет?

– То есть мы не увидимся две недели?! – ужаснулась я.

– Если мы не будем видеться, я быстрее все улажу.