Ожерелье из разбитых сердец

Нужны были только поцелуи и объятия, срастание друг с другом, приносившее нечеловеческую негу, охватывающую наши тела, снова и снова толкающую их друг к другу.

Проснулись мы далеко за полдень, и оба не могли вспомнить, как же умудрились уснуть.

– Ты моя жена, – шепнул мне Кирилл.

– Хорошо, – ответила я.

– Хотелось бы чего-нибудь поласковее...

– Не торопи меня, Кирюша, – попросила я.

– Ну... только за «Кирюшу» из твоих уст я согласен порвать в клочья всех твоих врагов.

Таким образом мы и вернулись к нашим баранам.

– Как ты думаешь, сколько времени понадобится твоему компьютерному гению, чтобы разобраться с диском Наташи и что-нибудь предпринять? – спросила я.

– Понятия не имею. Он обещал позвонить.

– И что же, сидеть и ждать?

– Зачем? Пойдем прогуляемся по поселку. Ты еще не все особняки видела.

– А кто из известных лиц еще у вас живет?

– Я всех и не знаю, тем более что многие не бывают на тех тусовках, которые снимает телевидение и всяческие папарацци. Думаю, что тут полно просто бизнесменов, которым особенно светиться ни к чему.

Да, особняков в Завидове высилось много. В основном вычурные и помпезные. Казалось, что их хозяевам просто некуда было девать деньги, иначе они не стали бы устанавливать у себя при входе чуть ли не эрмитажных атлантов, а водяные сливы с крыш делать в виде мерзких морд, подобных химерам собора Парижской Богоматери. Но один особняк с изящной балюстрадой мне понравился. Я даже попросила Кирилла подойти к нему поближе. Он был отделан плиткой из пепельного гранита и чуть-чуть (очень в меру) лепниной.

– Кто тут живет? – спросила я Мастоцкого.

– Понятия не имею, – ответил он. – Мы далеко забрели от моей фазенды. Никогда не видел хозяев.

– У них, в отличие от остальных буржуинов, хороший вкус.

– Гляди, какая красивая решетка у ворот! – не отставала я. – Пойдем потрогаем!

– Ага! Потрогаешь, и тут же сирена взвоет!

– У этой Корниловой, домина которой напротив, иногда так воет, что хочется на всякий случай спрятаться в подпол: мало ли – война!

Я рассмеялась.

– Ты что, Тонь? – встревоженно спросил Кирилл, вытаскивая меня из-за своей спины, когда женщина скрылась за поворотом. – Ты знаешь эту тетку?

Я кивнула, потому что говорить не могла: язык, что называется, присох к небу.