Пока вся его коллекция умещалась на двух полках — одна дома, другая на работе. У Самойлова-старшего образовался даже определенный ритуал чаепития. И целый свод примет, с этой коллекцией связанный. Золоченый латунный подстаканник ручной работы, изображавший сцену утиной охоты, вынимался из шкафа по особым случаям. Когда бывало завершено какое-то трудное дело. Потому что этот подстаканник был подарен травматологу Самойлову человеком, которого Глеб Николаевич, фигурально и не очень выражаясь, достал с того света и поставил на ноги.
Варя это знала. И чай кинулась делать отцу бегом. Страх наконец-то отступил. Папа действительно может все.
В отсутствие сестры Ник не стал задавать вопросов о прошедшей операции — чтобы отцу два раза повторять не пришлось. Поговорили о том, с чего начался день — с рождения Леночки. Не верилось, что это случилось сегодня. Что все в один день.
А потом вернулась Варя. Глеб Николаевич шумно отхлебнул чая, зажмурился от удовольствия. Сделал еще глоток — с закрытыми глазами.
А потом глаза открыл, посмотрел сначала на сына, потом на дочь.
— Ну? Я жажду грязных подробностей. Выкладывайте.
— Мы думали, это ты… — несколько растерянно ответил за двоих Николай. — Расскажешь нам.
— Да? Ну ладно, расскажу. Слушайте, — Глеб Николаевич еще отхлебнул чая, и еще раз зажмурился. — А у вас общую хирургию Федюшин читал?
Ник нахмурил лоб, а Варя пару раз хлопнула ресницами от неожиданной смены темы разговора. Николай опомнился раньше сестры.
— Не. Он умер, когда я на первом курсе учился. Помню, у нас занятий в тот день не было — почти все преподаватели на похороны ушли.
— Ну да, ну да… — Глеб Николаевич задумчиво потер шею. — Он же еще в мои времена уже немолодой был. Так он рассказывал, что видел такое сплошь и рядом после войны. Люди были просто напичканы железом. Где только не сидело. И, бывало такое, что убивало человека через несколько лет после того, как сама война кончилась. Так Федюшин нам рассказывал. Он войну санитаром прошел, совсем пацаном почти, много чего нам рассказывал на лекциях.
А я вот… — заведующий «травмой» покачал головой, словно отгоняя воспоминания о своей студенческой молодости. — А я, сколько лет работаю — в первый раз такое вижу.
— Да что видишь-то?! — не выдержал Коля. Варя же так и сидела — удивленная, молчаливая и ожидающая."
"— А вот это! — из кармана Глеб Николаевич достал полиэтиленовый пакетик с чем-то небольшим и темным внутри.
