Падший

Кто-то, разумеется, мог бы возразить, что боль многому ее научила. Лицо Пиппы посуровело. Нет, она не хотела, чтобы Селина страдала, чтобы усвоить какие-то уроки. Если любишь кого-то так, как она любила Селину, не пожелаешь ему подобных воспоминаний.

Дверь за спиной Пиппы со скрипом отворилась. Подскочив от неожиданности, она развернулась на месте, слова уже готовы были сорваться с ее губ, но растворились в ночной тишине.

– Почему вы здесь? – уточнила она тут же, прекрасно понимая, как недовольно звучит ее вопрос.

Арджун Десай, вкрадчивый адвокат Львиных чертогов, улыбнулся ей, не показывая зубов.

– Вы ни капельки не рады меня видеть? – поинтересовался он.

Пиппа скрестила руки на груди.

– Я просила поговорить с Бастьяном.

– Бастьян… немного занят в настоящее время. Меня отправили сюда вместо него. – Арджун тоже скрестил на груди руки, копируя ее позу. – Как я могу вам помочь этим чудесным вечером, мисс Монтроуз? – Он склонил голову набок. – Разве не сегодня состоялось пиршество в честь вашей помолвки? – Он театрально обшарил карманы, точно ища что-то, а потом запустил пальцы в свои растрепанные черные волосы.

– Вы грубы и самоуверенны, сэр, – холодным тоном заметила Пиппа. – И наша беседа тянется слишком долго. Если Бастьян не может выйти, тогда я бы хотела поговорить с… – Она невольно скорчила гримасу. – С его дядей.

Арджун рассмеялся:

– Вы это серьезно, дорогуша?

– Я вам не дорогуша, ни сейчас, ни когда-либо в будущем, мистер Десай.

Он вскинул руку, как бы прося ее не уходить.

– Никодим не станет с вами разговаривать, – признался он. – Я ваша единственная надежда – скажите, чего вы хотите.

Пиппа недовольно вздохнула и начала вертеть пальцами золотой крестик, висящий на шее.

– Я пришла сказать, что Селина начинает вспоминать. И что я больше не могу ей лгать.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите.

– Тогда почему мы с вами вообще разговариваем, сэр? – Пиппа уперла кулаки в бока. – Мне не следовало соглашаться скрывать правду от Селины той ночью в больнице, пусть даже мы все были уверены в том, что это лучший способ ее защитить. Я постоянно вру человеку, которого люблю, и я поступила неправильно – мы все поступили неправильно, – намеренно утаивая то, что случилось с ее воспоминаниями.