Падший

Такая атмосфера должна была пугать, однако приятное волнение окатило плечи и позвоночник Селины. Когда она добралась до вершины лестницы, то заметила, что перила украшает тот же символ, что висел снаружи заведения: fleur-de-lis[78] в пасти ревущего льва.

Тусклые газовые лампы горели по обеим сторонам перил. Селине потребовалась лишняя секунда, чтобы привыкнуть к мраку. Когда она вышла на верхний этаж, ее нога в туфле утонула в мягком ковре.

Она подняла голову. И ахнула.

Погруженная во мрак комната перед ней была настоящим гнездом разврата.

Сногсшибательные молодые мужчины и женщины, некоторые почти обнаженные, нежились в шелковых креслах и на бархатных диванах, держа в руках бокалы с шампанским и красным вином. На софе у стены из темных панелей расположилась троица, потягивающая блестящую зеленоватую жидкость из рюмок. Бледный серебристый дымок с цветочным ароматом вился под резным потолком. Девчонка в центре зала, примерно того же возраста, что и Селина, уселась на парня, бретельки ее бежевого наряда развязались, румяна размазались по горлу, а карие глаза сияли, как будто она была в лихорадке.

Сначала взгляд Селины застыл на девчонке. Она никогда прежде не видела девицу в настолько неподобающем виде. Но никогда прежде не видела она и столь очаровательную девушку, ее конечности были длинными и изящными, босые ноги качались расслабленно над абуссонским ковром.

А потом парень, лежащий под девушкой, повернул голову к Селине.

Она чуть было не запнулась на ровном месте. Острая боль пронзила ей грудь у самого сердца. За свои почти полные восемнадцать лет Селина не видела столь прекрасного молодого человека.

Его лицо было словно отлито из бронзы, а скулы вырезаны из стекла. Его полуприкрытые глаза скользнули к вьющемуся над головой дыму, выделяя его черные ресницы. Легкая щетина покрывала его щеки, тяжелые брови нависали над глазами. И его губы были самой идеальной формы, какую Селина только могла вообразить.

Каждая его черта напоминала грех. Его внешность была словно отречение от всех норм и приличий. На нем не было ни шейного платка, ни жилета, а его волосы были коротко подстрижены, точно в пику нынешней моде. Хрустальный бокал с красным вином покачивался у него между пальцев, а его свободная правая рука выписывала ленивые круги на спине девушки.