Память любви

Халиф любит второго сына, Омара, но к его матери потерял интерес.

— А потом он влюбился в Хасну? — полюбопытствовала Ронуин.

— Хасна — дочь одного из бывших и самых верных визирей халифа, его поздний ребенок, утешение старости. На смертном одре он заклинал халифа не оставлять ее и взять в жены. Других детей у него не было, и рождение Хасны стоило ее матери жизни. Рашид аль-Ахмет согласился. Вначале Хасна была смирной и почтительной, но потом стала злобной, как Фатина. Она родила мужу двух дочерей, прежде чем тот окончательно отвернулся от нее.

Эти создания целыми днями строят козни, пытаясь навредить госпоже Алие, ибо они слишком глупы, чтобы понять тщету своих усилий. Даже если наша добрая госпожа умрет, халиф все равно не посмотрит на них. Несколько месяцев назад взгляд халифа упал на рабыню редкой красоты, привезенную с острова Сицилия. Повелитель воспылал к ней страстью, но она внезапно скончалась, попробовав фисташек, неизвестно как появившихся в ее комнате. Правда, в тот роковой день одну из служанок Фатины видели вблизи покоев бедняжки.

— Я здесь против воли, — с горечью усмехнулась Ронуин, — и не желала обольщать халифа. И за все это две взбесившиеся твари пытаются меня убить! Зачем, зачем я покинула Англию?!

— Все будет хорошо, дитя мое, — утешила Найлек. — На этот раз Фатина и Хасна, похоже, зашли слишком далеко, — мрачно предсказала она, и, словно в подтверждение ее слов, откуда-то донесся отчаянный визг. В комнату вошла мрачная госпожа Алия. Послышались топот, крики, и двери распахнулись.

Баба Гарун толкал перед собой молоденькую, насмерть перепуганную невольницу. Девушка, всхлипывая и что-то бормоча, кинулась в ноги Алие.

— Она молит госпожу о милосердии, — тихо сказала Найлек. — Говорит, что лишь выполняла приказ хозяйки и никому не причинила бы зла по собственной воле. Просит госпожу Алию пощадить ее.

Невольница цеплялась за подол Алии, продолжая вопить:

— Госпожа, милостивая госпожа, пощадите меня! Я нижайшая из низких и не могла ослушаться приказа хозяйки!

— Ты знала, что фрукты отравлены? — допытывалась Алия.

Рабыня отрицательно покачала головой.

— Врет! — отрезал Баба Гарун и, подхватив девушку, принялся грубо трясти.

— Говори правду, отродье верблюдицы!

— Я не знала! Не знала! — настаивала девушка.

Евнух ударил ее по лицу, — Я выбью из тебя правду! — ревел он.

— Но ведь ты подозревала, что твоя хозяйка и ее подруга собираются разделаться с госпожой Hyp? — мягко осведомилась Алия.