Память любви

— Как прикажет госпожа, — с поклоном ответил евнух и вышел из покоев.

— Вставай, девочка, тебе ничто не грозит, — велела Алия, поднимая девушку.

Невольница стала целовать ей руки.

— Сколько волнений! — добавила Алия, — Давайте выпьем мятного чая и позовем музыкантов, чтобы немножко успокоиться. Hyp, садись рядом.

Тут же появились рабыни с маленькими чашечками подслащенного чая и серебряным блюдом, на котором рядами были уложены начиненные орехами финики и крохотные пирожки с изюмом и медом. Невольница коснулась струн лютни, и в душистом воздухе поплыла томная мелодия.

Небольшой фонтан распространял приятную прохладу. Ронуин с удовольствием ела сладости — у нее с утра крошки во рту не было.

— Когда все стихнет, мы вернемся в твои покои, Hyp, — объявила Алия. — Тебе нужно отдохнуть, прежде чем Рашид позовет тебя в свою спальню. Он страстный любовник, не находишь?

Ронуин, не отвечая, залилась краской. Жена халифа рассмеялась и ободряюще погладила щеку молодой женщины.

— Замужняя женщина, и так невинна… до сегодняшней ночи с Рашидом, — поддразнила Алия.

 — В твоем возрасте я уже имела трехлетнего сына. Ты хочешь детей, Hyp?

— Не знаю, — честно ответила Ронуин.

— Наш повелитель подарит их тебе. Hyp, ибо его семя плодородно, — пояснила Алия. — Надеюсь, со временем ты его полюбишь. Несмотря на силу, он нуждается в любви и заботе, как все мужчины, хотя никто из них в этом не признается.

Неожиданно из противоположной части гарема донеслись приглушенные крики. Ронуин побледнела и взглянула на Найлек, но та молчала, плотно сжав губы.

Она обернулась к госпоже Алие, но лицо первой жены оставалось безмятежным. Ронуин съежилась. Хотя она и понимала, что происходит, все же не представляла, что казнь будет публичной.

Несчастные совершили ужасную ошибку, вообразив, будто справятся с этой волевой, проницательной женщиной. Какой урок для Ронуин! Если она намеревается остаться в Синнебаре, нужно сохранить дружбу с первой женой.

— Все кончено, дитя мое, — объявила Алия.

 — Не нужно так пугаться. Они заслужили наказание.

— Госпожа Алия невероятно терпелива, — добавила Найлек, после того как перевела слова первой жены, — и несколько лет мирилась с непростительным поведением этих женщин. Сегодняшняя выходка стала последней соломинкой, сломавшей спину верблюда. Теперь в гареме станет спокойнее.

— Придется мне поверить в это, — вздохнула Ронуин, допивая остывший чай.

— Ты даешь ей эликсир? — осведомилась Алия у Найлек.