Взгляд Полины извиняющийся, она едва заметно кивнула на Казакова, негромко переговаривающегося по телефону.
На широком подоконнике сидел Аслан, дымил беспрерывно, рядом с ним Линар, оба на басурманском по телефону.
Давид подошел к столу, кратким жестом велев троим из пяти выйти.
Развернул для меня стул, на который я практически упала. Сел рядом, притянув бутылку виски и кому-то набрав. Взяла ближайшую ко мне пачку сигарет, отрицательно повела головой, когда Давид, бросив на меня краткий взгляд кивнув на бутылку с которой свинчивал пробку.
Дым в потолок, изредка плеск жидкости в бокалы и бесконечные, сливающиеся друг с другом разговоры по телефонам. Давиду звонили почти непрерывно, он поставил телефон на беззвучный режим и лишь неотрывно, не моргая смотрел на экран с входящими вызовами и смс. Ответил лишь на один звонок. Слова не на русском, ровные, негромкие, спокойные. Успокаивающие. Прикрыл глаза, стиснул пальцами переносицу. Очень сильно стиснул, до побелевших ногтей. Когда завершил звонок, сделал несколько больших глотков виски не поморщившись и закурил, невидящим взглядом глядя в холод ночи за окном.
На экран больше не смотрел. А мне стало хуево и я просительно потянула пальцы к его бутылке. Потому что я знала этот взгляд. Я такой видела. Почти подавленный внутренний ад, когда Эмин рассказывал о том, что произошло в его тридцать первый день рождения, а слово «мама» на всех языках звучит одинаково, так что я знала, кто звонил Давиду."
"В ушах грохот участившегося сердцебиения, в висках долбит иглами боль, взгляд постоянно расфокусировался, и я поняла, что в ответ на перенапряженные нервы, сейчас выдаст реакцию тело.
Поэтому поднялась и отправилась на поиски туалета.
Иногда бывает такое, что когда ты блюешь так, что кажется сейчас органы наружу выйдут, а легче не становится. Потому что причина долбится в мозге, а не в желудке, и она пускает ток кошмара под кожей, судорогу в руки и полосует все внутри, вызывая новые рвотные позывы, хотя уже нечем. Просто скручивает болевым спазмом.
Раз за разом, и когда до мозга доходит все-таки, что все, больше нечему выходить, он оставляет тело в покое.
Я с трудом умылась, стараясь не смотреть в зеркало.
Это хорошо, что Давид приехал, потому что весь медперсонал был наверняка в курсе серьезности происходящего и мне не пришлось долго упрашивать медсестру выдать мне нормальные успокоительные. Я мрачно усмехнулась, глядя как она выдавливает из блистера знакомые желтоватые колесики.
