Кривой незамеченный гвоздь впился в мою ладонь вспарывая кожу и омывая теплом крови неровное дерево. Но боли не было. В моем кипящем сознани не было осознания, что больно. Там был только злобный полный хаос.
Брат вскрикнувшего и упавшего рядом с Алинкой Гаврилова перевел испуганный взгляд с него на меня и я, уже не стараясь сделать замах, просто быстро и с силой ударила его переколадиной куда-то под нос. Отдача от удара вибрацией в ладонь, гвоздь вновь в руку и глубже и это снова мимо сознания, лихорадочно выведшего только одну мысль — держала не крепко.
Значит и ударила не сильно, и я, крепче сжав перекладину, шагнула к пошатываясь отступающей твари держащейся за лицо и глядящей на меня испуганными глазами. Только начала замахиваться, но он поскользнулся и рухнул на асфальт. И в голове была только одна мысль — добить.
— Янка! Янка, блядь! — Голос сестры и это отрезвило.
Я резко обернулась и пошла к ней.
— Привет, Янка. — Слабо прогундосила сестра, сплевывая кровь и заживая окровавленными пальцами нос с мучением глядя на валяющегося рядом с ней Гаврилова, хрипло дышащего и держащегося за челюсть.
— Хрена, ты вовремя как…
— На хуй пошел. — Тяжело дыша посоветовала я глядя в перепуганное и растерянное лицо Рижского, потерянно стоящего рядом, пока я помогала сестре подняться, удерживая дрожащей рукой ее за предплечье. — Ухажер херов.
— Ян… Ну их же двое… — растерянно пролепетал Рижский глядя на трясущуюся перекладину в моей руке.
"
"«Их же двое». В голове взрыв. Я рванула к нему, замахиваясь палкой, но матюгнувшаяся Линка уперлась стопами в асфальт и рывком дернула меня назад, смазав мне замах и почти уже удар куда-то в район его виска. Если бы он не отшатнулся, а меня не удержала бы Линка, я бы попала.
Он с ужасом смотрел в мое злобное перекошенное лицо, я с трудом отвела взгляд от него и помогла встать Линке.
— Еще раз увижу — убью. — Честно предупредила я, презрительно посмотрев на него и одновременно трясущимися пальцами убирая пряди налипшие на бледное лицо сестры.
Алинка отпихнула мою руку, склонилась и подняла оброненную мной сумку, явно сдерживая стон. И побледнела, глядя за меня. Я резко обернулась, перехватывая двумя руками перекладину, но поднявшийся Гаврилов, сжимающий странно, как-то пугающе скошенную нижнюю челюсть отшатнулся назад, что-то неясно промычав и указывая на своего брата, так же соскребающегося с асфальта.
