Линка согласно фыркнула и пошла разогревать нам ужин, а я плюхнулась на задницу возле Степаныча, положила локти на разведенные колени и закрыла ладонями лицо, почти окончательно успокоившись под громкие храповые рулады бухого в щи Степаныча, не подозревающего, как и Линка, что у меня сегодня начался кошмар и я не знаю, что с ним делать. Вот даже отметелив Гавриловых за Линку легче мне не стало. Потому что та тварь из ресторана могла сделать со всеми нами гораздо худшее, если я ошибусь. Беда в том, что ошибаюсь я довольно часто, и я уже это сделала.
Там, на столе в полутемном коридоре ресторана. Я запустила цепную реакцию и нужно будет ориентироваться нечеловечески быстро и умно, чтобы не привести к атомному взрыву.
* * *Эмин Амирович с тремя своими людьми заявился почти одновременно со Спасским и Завьяловым. Я стояла под дверью в коридоре, пока Казаковские заносили в кабинет сумки и считала удары своего сердца. Меня не дергали. Пока.
Все начнется позже, это я точно знала.
Люди ублюдка унесли сумки через полчаса.
Потом ушел Завьялов. Еще минут через сорок Спасский, сказавший мне зайти в кабинет.
Когда он скрылся за поворотом, я держала онемевшими пальцами дверную ручку. Сглотнула и повернула.
Он сидел в одном из кресел напротив входа. Взгляд немедленно вонзился в мое лицо, заставив сердце ошибиться. Улыбнулся уголком губ, расслабленно наблюдая, как я закрываю дверь и опираюсь о нее спиной, деланно спокойно глядя в его лицо. Прикусившее на секунду нижнюю губу, чтобы скрыть уже отчетливую насмешливую улыбку, от которой кровь в жилах стала течь гораздо медленнее.
— Что с руками? — его голос глубок, без намека на акцент."
"Я сунула ладони в карманы черных капри, понимая, что нужно было снять пластыри и держать руки за спиной, когда он только входил в кабинет. Хотя, вроде бы, и вовсе на меня не смотрел. И когда я сюда зашла, он не смотрел на мои руки, потому что не отпускал взглядом мое лицо. Он не смотрел на мои руки. И пластыри были со стороны ладоней. Догадка нехорошо кольнула куда-то в район солнечного сплетения.
Очень болезненно кольнула.
— Занозы посадила. — Глухо ответила я, чувствуя, как сосуды суживаются от адреналина.
— Когда ту шваль била? Тяжелая рука, однако. — Едва заметно усмехнулся, прикуривая сигарету и глубоко затягиваясь, оценивающе глядя на похолодевшую и сцепившую зубы меня. — У меня к тебе деловое предложение, Яна Алексеевна. Сядь. — Кивок в кресло по его левую сторону.
Я не хотела к нему приближаться. Вообще.
