За столом негромкие разговоры, распечатывается колода карт и упаковка с фишками. Готовится партия в покер.
У крайнего справа, с аккуратной черной бородой и особо пронизывающим взглядом была аллергия на грибы. Нужно заменить горячее. У меня внутри все цепенело, когда я подходила к нему, а он пристально смотрел мне в лицо. Мои пальцы взяли его тарелку и он быстрым незаметным движением локтя спихнул вилку на пол. Потому что ему надо было рассмотреть мою грудь, ведь она глухо была закрыта.
Внутри все оборвалось. Я едва сдержалась, чтобы громко не сглотнуть, чувствуя взгляд бородатого, хотя смотрела в его тарелку. Дежавю не было, Эмин тогда смотрел не так. Не как на самку. Он тогда оценивал и прессовал отслеживая реакцию, делая выводы. Здесь было совершенно иное. Здесь на меня смотрели как на бесправное животное, на разово употребляемую беспрекословную вещь. Мои ноги только дрогнули, чтобы я присела на корточки за вилкой, как негромкие разговоры разрезал краткий, совсем не громкий свист, но резко обрубающий любое действие.
Как призыв хозяина увлекшемуся псу. Свист Эмина.
Повисла мертвая тишина. И мертвая не потому что так говорят, а потому, что действительно такое ощущение создалось, что все сдохло. И начало разлагаться."
"Бородатый сглотнул и медленно, очень медленно перевел взгляд на Асаева.
Эмин чуть прищурено смотрел в глаза заметно побледневшего мужика и воздух в помещении напитался тяжелейшим отчетливым металлическим привкусом.
Мое сердце пустилось в галоп, когда я видела как Асаев смотрел на бородатого. Я понимала, почему тот побледнел. Эмин сидел в кресле расслабленно, в правой руке на подлокотнике тлела сигарета. Он не был зол или раздражен, и в его глазах этого не было. Там было то, что ударило наотмашь по моему инстинкту самосохранения, громко заорав в голове отступить сейчас же к двери. А ведь он смотрел даже не на меня. Эмин затянулся и перевел взгляд на Аслана за моей спиной.
Аслан за секунду преодолел два метра расстояния от двери до стола и с силой, резко и быстро впечатал мужика головой в стол. В тарелку от которой я инстинктивно отдернула пальцы. На белом фарфоре, расколовшимся от силы удара, кровь. Аслан удерживал его рукой в смоляных волосах, бескомпромиссно вжимал его лицо в битую тарелку. Хотя тот, сдавленно и как-то страшно прохрипев и не думал сопротивляться.
