Парад теней

По-прежнему собираешься копать?

— Мы уже обсуждали это, Галя, — напомнил Горбатов и перевел разговор: — Как здесь?

— Продали двух Сухановых, Залбштейна, Ярова и Гомоляку.

— Неплохо, неплохо, даже совсем хорошо, — одобрил Кирилл Евгеньевич. А какого Ярова?

— Не беспокойся, твоя любимая ""Московская ночь"" еще висит. Наши нувориши, как утверждают их агенты, хотят что-нибудь посветлее.

— Нынче и я хочу что-нибудь посветлее.

— Господи, какой ты дурачок! — привычно удивилась она. — Несчастный дурачок-интеллектуал.

— Я это много раз слышал, Галя.

— Это от меня, — продолжила его мысль Галина Васильевна. — Но я тебя очень люблю, Кира, и не хочу, чтобы ты был дурачком.

— Как там поживает Варицкий? — глядя в потолок, поинтересовался Горбатов.

— А как поживает Горбатова-Кореевская? — в той же интонации спросила она, и сама же ответила на оба вопроса: — Да, я замужем, а ты женат. У меня двое малых пацанят, а у тебя — долг и извечная вина перед страдающей женой. Мы не можем разойтись с ними, но что мешает нам с тобой любить друг друга?

— Все, — коротко не согласился с ней Горбатов.

— Все — это ничего, — убежденно сказала она. — Все — это твои интеллигентские комплексы.

Он продолжал рассматривать лепнину на потолке. Признался ей. Лепнине:

— Я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю, кто повинен в смерти Дани.

— Узнаешь, и…?

— Что — и? — не понял он и перевел глаза на нее.

— Убьешь его или их?

— Не знаю. Может, и убью.

— Не убьешь, — за него решила она. — Властям сдашь. Ты у нас законопослушный.

— Перестань издеваться надо мной.

— Я не издеваюсь, Кира, честное слово, не издеваюсь. Я очень хочу тебе помочь."

"— Так помоги же! — почти прорыдал он. — Я не знаю, с чего начать!

— Ты хотел нанять детектива?

— Да.

— И боишься нарваться на проходимца или шарлатана, — почти повторила кобринские слова Галя.

— Да.

— Я найду тебе детектива, Кира. Хорошего детектива.

— Который обслуживает банковские круги, дорогая моя банкирша?

— Любимая, — поправила она его. — И не банкирша, а крупная держательница акций крупного банка.

Она встала, подошла к нему, взяла в обе руки его лицо, осторожно и нежно поцеловала его в губы.

Настоящая кустодиевская баба стояла над ним, пышная, румяная, щедрая на любовь. Есть что обнять, есть что ласкать, есть к чему прижаться. Не углы декадентских изломов. Он щекой прижался к ее животу, который вдруг нервно подобрался. Кирилл понял, что она хотела его.