Это Илья для меня был предателем и сволочью, а Карина… лишь частью его грязного обмана, пшиком на моём пути. Высокомерно? Возможно. Но ненавидела я именно мужа, ненавидела и… страдала от того, что всё вышло именно так.
— Не знаю, — честно призналась она, — но иногда мне хочется верить, что если бы он был рядом, если бы он помог раньше… то и Егору бы досталась совсем иная судьба. И мой мальчик… мой чудесный мальчик жил бы самой обычной и счастливой жизнью.
Я задумалась, после чего спросила:
— Тогда… когда я сорвалась на тебя в приёмной, ты была уже… беременной?
Она коротко кивнула.
А мне подумалось, что лучше бы она меня прикончила несколько недель назад, ведь получилось, что она забеременела Егором в тот же срок, что я потеряла своих сыновей. Когда они успели? До? После? Я не хотела думать об этом, но вопросы сами всплывали в голове, в который раз раздирая мне душу на части. Будто там ещё было что-то цело.
— Но я ещё не знала, — совсем тихо призналась она. — И он не знал.
— Мне не интересно, — резко прервала её, борясь с едва удержимым желанием заткнуть уши.
— Ты не понимаешь! — вдруг выкрикнула бывшая секретарша моего почти бывшего мужа. — Не понимаешь! Он всегда… всегда, при любых обстоятельствах, выбирал тебя.
А вот это вдруг прозвучало действительно смешно, и я растянула губы в истеричной улыбке:"
"— Какое-то слабое оправдание, особенно если учитывать, что самой возможности выбора в принципе не должно было быть…
Её глаза сверкнули в тусклом свете больничных ламп, и мы уставились друг на друга… если не с ненавистью, то явно с чем-то близким к этому.
Нам обеим было что сказать, но ни одна не желала выглядеть слабой. Однако Нечаев-молодец, сумел-таки столкнуть нас лбами.
Карина сдалась первой.
— Ладно, я сюда не ругаться пришла.
— Заметно.
Ещё один острый взгляд, полный… снисхождения, словно я была глупой и несмышлёной.
— Я хочу сказать… спасибо за Егора. Что ты его спасла. Защитила тогда… — если меня можно было чем-то удивить, то у Павловой это определённо вышло.
Едва удержала челюсть на месте, когда та попыталась отпасть от удивления. — И вообще… я не должна была нападать на тебя. И мне очень жаль, что… именно из-за меня… тебе понадобилась операция.
Она замолчала, а я пыталась переварить услышанное. Не то чтобы её слова походили на раскаяние, но… в целом мне чудилось, что говорила она искренне.
Карина как-то совсем по-детски обняла себя за плечи.
— Я тогда была совсем не в себе.
