— Сейчас во всём мире делают такие филигранные операции…
— Знаю, — резко оборвала меня она. — Мы почти везде были. И почти везде сказали, что нужно ждать. Сначала у нас была паллиативная коррекция, но она практически не дала эффекта, потом радикальное лечение, ему создали обходной анастомоз, и теперь остаётся ждать ещё… пока можно будет перейти на следующий этап лечения. Для этого Егорка должен ещё немного подрасти… Но не факт, что у нас есть на это время.
Видеть в Карине нормальную любящую мать, а не пропащую злодейку-кукушку, было невыносимо.
Не знаю, что сама бы делала на её месте. Наверное, то же самое — использовала все доступные средства.
Наш разговор сам собой сошёл на нет, и вся тупиковость ситуации вышла на первый план.
— Я пойду, — как-то совсем неуверенно сообщила она. — Мои слова… вряд ли как-то помогли тебе. Но я правда благодарна тебе. Егор — это всё, что у меня есть.
Уже дойдя до двери и отворив её, Карина обернулась, едва слышно бросив через плечо:
— Илья не в курсе, что я была здесь.
***
Из больницы меня забирали родители, и было в этом что-то символичное, но я никак не могла понять, что именно. Голова, разболевшаяся с самого утра, в принципе соображала туго — полученное сотрясение мозга всё ещё давало о себе знать.
Папа пристально следил за мной, пока я растерянно бродила по палате, то хватаясь за вещи, то бросая их к чертям, не в силах решить, а нужно ли что-нибудь из этого мне в новой жизни. Вещами я обжилась как-то совсем незаметно: что-то приносила мама, что-то Костя с Гелькой, а что-то появлялось само по себе… Нет, в волшебство верить не приходилось, а интуиция подсказывала, что без Нечаевской руки здесь не обошлось.
Любимый кардиган, тапочки, гребень — всё это было моим, что, долгие годы переплетаясь, создавало ощущение уюта и безопасности. Но теперь все эти вещи погасли в моих глазах, словно получив налёт горечи и печали.
— Я юриста тебе нашёл, — наконец-то выдал родитель.
Замерла на месте, примеряясь к новости.
— Хорошего? — спросила в попытке поддержать разговор.
— Вроде бы…
— «Вроде бы» нам не подойдёт, — невесело улыбнулась я. С Нечаевым воевать не собиралась, но степень моего недоверия к нему била все рекорды.
— Ты думаешь, он попытается тебя обмануть? — ужаснулась мама, всё это время смиренно сидевшая в кресле в стороне от моих метаний.
— Я вообще не знаю, чего мне ожидать. Как оказалось, я совершенно не знала человека, с которым прожила столько лет.
