Михаил устало опустился на ступеньку, прислоняясь плечом и головой к перилам. Глядя на пустое пространство в самом центре гостиной, мужчина почувствовал, как заныло где-то в груди.
— Чёрт… — он прикрыл глаза, и провёл по лицу ладонью, словно желая стереть нахлынувшие воспоминания.
Яркая, сверкая золотыми огнями, ёлка стояла как раз на этом месте. Они всегда устанавливали её здесь, поскольку любили посидеть у камина. Было что-то уютное и особенное в этом уголке дома. А если смотреть на ёлку со стороны улицы, то снег вокруг, во дворе, тоже казался золотым, а сам дом каким-то нереальным островком, огороженным от внешнего мира высоким забором.
Привычно были украшены гирляндами перила крыльца, и накинуты сетки из огоньков на небольшие деревца в саду, а зажигалось всё это великолепие ближе к вечеру. Вот и сейчас, уже давно пора, а он не мог заставить себя сойти с места, сидя как брошенный щенок на ступеньках собственного дома.
Вениамин устроился рядом, присоединяясь к молчаливой мужской компании, и так же задумчиво глядел на разгулявшуюся непогоду.
Затем, пытаясь подбодрить хозяина, он, не меняя сурового выражения «лица», ткнулся головой в бок Михаила и вновь невозмутимо уселся рядом.
— Я знаю, что обещал, — тихо отозвался Громов, и серьёзно посмотрел на своего пушистого товарища, — но кажется, трушу…
Вениамин ответил скептическим взглядом. Что взять с этих людей? И чего всё усложняют? Хочешь сметаны — ешь, как будто никто не видит, хочешь пакетик — шурши, как никогда не шуршал…"
"— Два года, Вениамин.
Два года, — вздохнул Громов.
Почти столько прошло с тех пор, как он в последний раз видел улыбку Елены. Да, она улыбалась в тот день. А он был сердит, он был чертовски зол тогда. Жене позвонили с самого утра, кто-то из клиентов напросился на срочный приём. В преддверии всех этих праздников, многие ходят на грани. Наверное, и в самом деле, под Новый год, нам всем необходимо гораздо больше тепла и внимания, и всё более остро ощущается одиночество.
Так было и с её пациентом.
Он уважал стремление жены откликаться на каждый подобный звонок, но не в эти дни, когда им так редко удавалось проводить время вместе, подальше от всей суеты и дел. Кабинет частного психолога Елены Громовой находился в Москве, а дорога в тот день была такой отвратительной. Он запретил ей ехать. Она всё клялась, что будет осторожна, что обернётся через несколько часов, что просто обязана уехать.
