— Не смейся, но я очень рада, что всё так вышло… — отозвалась гостья, разглядывая небольшую серебряную звезду, которая покачивалась перед её глазами на тонкой подвеске.
— Как именно? — поддразнил её Михаил, и отобрал украшение, цепляя зажимом на очередную ветку.
— Так странно, и наверняка глупо, — вздохнула Наталья и повернулась к нему лицом.
Громов хотел отобрать и следующую игрушку, но она отвела руку в сторону, не давая ему это сделать.
— Это не было глупо, — хмуро ответил мужчина, — скорее неожиданно, странно, и даже немного волшебно.
Теперь губы Михаила тронула улыбка, и Наталья поняла, что он снова провоцировал её.
— Волшебно, говоришь? — потянула нараспев девушка, — волшебно?
Она подступила к нему ближе, заглядывая в глаза. Отступать было некуда — за спиной находилась ёлка, да и желания делать это не было ни малейшего. С такими темпами они и до следующего Нового года не нарядят несчастное дерево…
— Верно, — медленно кивнул Громов, и всё же отобрал украшение, — не каждому смертному везёт отыскать снежного ангела, да ещё в канун такого праздника.
— Издеваешься? — нахмурилась Наталья, и немедленно его тёплые губы коснулись её лба, разглаживая сердитую морщинку.
— Как я могу, Наталья Петровна? Совершенно искренен.
Михаил повесил последнюю игрушку, и они, словно договариваясь, оба подняли головы, глядя на сверкающую разноцветным великолепием ёлку. Этот уголок гостиной наполнился тёплым золотым светом, и девушка замерла, как заворожённая.
— Ты рада? — спросил Громов, стоя за спиной гостьи, и тепло опустил ладони на её плечи.
— Я рада, что отец отобрал билеты, и мне не удалось уехать. Я даже рада, что оказалась в том злосчастном сугробе, — вздохнула Наталья и склонила голову набок, прижимаясь щекой к его руке, — я почти счастлива, хоть и испортила тебе все планы.
Плечи девушки дрогнули от тихого смеха, и пальцы Михаила крепче сжали их, вынуждая прислониться к нему спиной.
Немедленно сделалось тепло и уютно, а следом и жарко, словно кто додумался сильнее растопить камин. Только потому, что он рядом? Наталья боялась пошевелиться, гадая, не приснился ли ей заснеженный дом и его удивительный хозяин.
— Ты ведь существуешь, Михаил Громов? — проворчала девушка и повернулась к нему.
— Не стану клясться, это наверняка было бы слишком самонадеянно, — усмехнулся мужчина.
