Пария

Может, даже расскажу про Дария. Интересно, она посмеется над моим детским безобидным увлечением лучшим студентом или нет? Иногда мы с Мартой шутливо рассуждали, кто бы мне мог составить пару, если бы все сложилось по-другому и наш род не лишили бы всего. Она представляла моим женихом умного родовитого красавца-ария, лучшего парня во всем королевстве. Я же перечила, что выйду замуж только по любви, и, если даже он будет бедным и не арием, – это меня не остановит!"

"Настроение было преотличным – за окном показались знакомые окраины хутора.

Я вдруг заулыбалась, вспоминая ее слова о том, как мой отец выставлял бы за порог сотни просителей моей руки, выстроившихся в очередь перед замком, или устраивал соревнования на заднем дворе, выбирая лучшего. Такие легкомысленные разговоры отвлекали нас от серой действительности, от вида убогого убранства деревянного дома, давно просившего ремонта, от однообразной простой еды, от тяжелой работы в огороде.

Я остановила бричку напротив ворот. Был уже вечер, но почему-то свет в окнах не горел, и дымок не вился из трубы.

Я расплатилась, забрала чемодан и быстро пошла к дому. Дверь была заколочена. Я стучала и кричала – никто мне не открыл. Где же Марта? Я, конечно, хотела сделать сюрприз, но не такой же. Вдруг она собралась к кому-то в гости? Или решила посетить свой дом, который оставила, когда мы убегали? Вот это будет невезение!

Оставив чемодан у двери, я направилась к ближайшему соседу – мельнику.

– Так Марта уже полгода, как умерла, – огорошил меня он.

Я ухватилась за перила, пошатнувшись. Ноги вдруг стали ватными.

– Но как же?.. – пролепетала я. – Не может этого быть… Она же писала мне в школу. Я получила от нее пять писем. Последнее месяц назад.

– Это я посылала тебе письма, – на крыльцо вышла жена мельника, герра Лукреция, – проходи в дом, я все расскажу.

На подгибающихся ногах я зашла в гостиную. Усадив меня за стол и дав в руки чашку с чаем, она принялась рассказывать.

– Марта слегла сразу же после твоего отъезда, словно держалась лишь до тех пор, пока ты уедешь, – женщина с жалостью смотрела на меня, – я приносила ей еду, лечебные настои, но ничего не помогало, она медленно угасала.

Она заставила нас забрать коз.

– А как же письма? – хлюпнула носом я.

Почему я ничего не замечала? Я видела, как ей тяжело было дышать и какой бледной она была, как плохо ела, но не придавала значения.

– Она продержалась до твоего первого письма. Потом села и написала шесть писем подряд.