Ветер от лопастей вылизывал кругами катер, по воде неистово расходилась мелкая рябь.
Гладилин крикнул Посейдону:
– К стене! Отошел к стене!..
Тот повиновался.
Капитан втолкнул мальчишку в рубку, захлопнул дверь. Потом он резко отскочил, по-прежнему держа Посейдона на мушке."
"На прощание Гладилин предупредил Посейдона:
– Не вздумай фокусничать. Если я, не дай бог, навернусь, то не в воду, а на палубу...
«Может, и ладно? Катер – не суша; что бы там ни лежало в рюкзаке, оно, скорее всего, далеко не расползется, ограничившись пределами той же палубы.
..»
Но реально поручиться за это, увы, никто не мог.
Гладилин запрокинул голову и жестами приказал прыгать второму пилоту, в смятении глазевшему на него из кабины.
– Прыгай, урод! – прокричал он. – В воду, никаких лестниц! Остается только один пилот! Я считаю до двух...
Вертолет, задумчиво повисев над катером какое-то время, немного сместился. От него внезапно отделилась черная фигура; послышался громкий всплеск.
– Теперь сдавай обратно!
Не спуская с Посейдона глаз, Гладилин взялся за перекладину и ловко подтянулся.
– Отлетай! – махнул он рукой.
Вертолет медленно поплыл прочь от катера.
– Стоп, завис!..
Пацан-заложник сидел на полу рубки и в голос ревел, постепенно оправляясь от шока. Посейдон собирался вколоть ему успокаивающее, но на время отложил это дело; он вышел на палубу и наблюдал за тем, как капитан Гладилин взбирается по лестнице. Если бы не особая ноша, тот никогда не добрался бы до катера, не то что до вертолета.
Каретников сделал бы его одной левой. Гладилин – противник в бою свирепый, но не особенно умелый; короткая схватка в гостинице была в этом смысле показательной. Но теперь Посейдон, увы, был бессилен. И поэтому – предвидя последствия – мысленно ставил крест на карьере.
Приняв капитана, вертолет быстро набрал высоту и полетел на юго-восток.
Его, конечно же, отследят, зафиксируют, но... Гладилин уйдет.
Каретников вдруг понял это со всей ясностью.
Оцепить район, где Гладилин потребует его высадить, практически невозможно. То есть, возможно, особых проблем в этом плане и нет, но все равно будет поздно: его и след простынет.
И совершенно непонятно, куда и к кому он направится.
...Размышляя о сложившейся ситуации, Каретников с тоской осознавал, что не может похвастаться даже единственным плюсом, который поставил себе впопыхах.
