Говорит, что бесконечно благодарен и готов и впредь делать нам рекламу. Он и попросил. Предупредил, что дело очень серьезное и, возможно, опасное. Теперь сам вижу, что не соврал... Обещал после зайти лично, поговорить и все объяснить.
– Даже так? Так тебе крупно повезло, что мы добрались до тебя первыми. Иначе тебе бы уже не жить.
Доктор вздрогнул:
– Вы так считаете?
– Абсолютно уверен. Тут к бабке ходить не надо. В камере тебе будет не очень комфортно, зато безопасно.
Упоминание о камере повергло доктора в полный раздрай.
"
"– Не кисни, – Маэстро похлопал его по плечу – Гляди веселей! И говори скоренько, что это за пациент и где он есть...
– Олег Васильевич Мещеряков. Я не знаю, где он живет, я никогда у него не бывал. Богом клянусь.
– Но в документах-то адрес остался?
– Нет, мы не интересуемся адресами – и вообще у нас все анонимно.
– Так он тогда, может быть, вовсе не Олег Васильевич?
– Очень может быть. Но он и после лечения всегда отрекомендовывался только так.
– Ну гони тогда его телефон.
Доктор стал совсем несчастным.
– Я никогда ему и не звонил... у нас односторонняя связь. Всегда звонил он. Зачем мне с ним связываться?
– По городскому или по мобильному?
– И так, и так.
– Гони сюда свой мобильник. Ты, надеюсь, не чистил список вызовов?
– Нет, не успел, – доктор несколько оживился, довольный тем, что все же может оказаться полезным.
Маэстро взял телефон, быстро просмотрел номера.
– Покажи, который...
– Вот... – Доктор ткнул пальцем.
– Киндер! – обернулся Маэстро.
– Ноги в руки – быстро пробей эту фигню.
Но на душе у него скребли кошки. Он предчувствовал, что эта процедура покажет себя бесполезной.
Так и вышло.
Номер был записан на имя Виктора Владимировича Полякова, и таких в Питере было много – Маэстро был уверен, что ни один из Викторов Владимировичей не имеет ни малейшего касательства к делу. Кроме того, номер был уже заблокирован.
Последняя нить оборвалась.
У Первой боевой группы не осталось ничего, кроме словесного портрета преображенного Гладилина.
Правда, при помощи доктора – а он не мог пожаловаться на память – удалось составить фоторобот.
Мелочь, но хоть что-то.
Маэстро, конечно, не мог знать, что перебинтованного и снова бессознательного Гладилина уже переправили в другую, тоже нелегальную больницу. Там ему предстояло подвергнуться новому хирургическому вмешательству.
* * *
Лицо под бинтами горело.
Голова соображала плохо – слишком много наркотической химии.
