– Проснулись? – добродушно осведомился вошедший. – Да вы просто герой, уважаемый Санта. Я был уверен, что вы проспите еще часов десять.
– Кто вы такой? – хрипло выдавил из себя Гладилин.
– На сегодняшний день – ваш добрый и единственный друг. Зовите меня Олегом Васильевичем.
Глава пятнадцатая
ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ
– Мы убрали израильтянина, – доложил Лютер.
Доктор Валентино отложил книгу и мутно воззрился на него.
– О ком вы, Лютер?
– О человеке, который принадлежал к числу ваших недоброжелателей. Он был из Моссада и подобрался слишком близко.
При помощи спецсредств мы зафиксировали его беседу с Красавчиком.
Валентино поморщился:"
"– Кто такой Красавчик? Перестаньте изъясняться загадками, Лютер. Я не знаю никакого Красавчика.
Тот вздохнул.
Память у старика становилась ни к черту.
Тем не менее он послушно повторил:
– Соломон Красавчик – второй из выживших на эсминце «Хюгенау». Живет в Кенигсберге под фамилией Нисенбаум. По нашим сведениям – агент Моссада. Пешка, разменная фигура.
Доктор Валентино тоже вздохнул – скорее, перевел дыхание от злости.
– Я не знаю никакого Красавчика, повторяю вам! И я, дьявол их забери, не имею никакого отношения к эсминцу, в конце концов.
– Не имели, – мягко поправил его Лютер. – С недавних пор – имеете.
– Пусть так! Но это сегодняшний день! Зачем они привязывают меня к старой истории? Я в игре, но это игра дня сегодняшнего.
– Вы проводили первичный отбор...
– Черт! – Валентино был вне себя. – Какой-то еврей... Почему вы не позаботились убрать обоих?
– Мы собирались взять старика живым и допросить с пристрастием.
Но нас, к сожалению, опередили.
– Кто вас опередил?
– Насколько я понимаю – чекисты.
– Вы радуете меня сегодня, Лютер. Что ни известие, то восторг. Мне мало Моссада? Хотите, чтобы на хвост мне село еще КГБ?
ФСБ.
– Какая разница? Вы сами сказали – чекисты...
– Герр Валентино, вы в совершенной безопасности. Сюда не проникнет ни одна собака. Ни ФСБ, ни Моссад не решатся штурмовать здание в центре Парижа. Это крупный международный скандал.
Однако, чисто профилактически, предлагаю вам отказаться от прогулок в ближайшие дни.
– Конечно, я откажусь. Вы думали, я поступлю иначе?
– Никак нет – мне известна ваша предусмотрительность.
Валентино Баутце обычно благосклонно воспринимал даже самую грубую лесть, но сейчас, похоже, комплимент не произвел на него никакого впечатления. Он нахохлился в кресле и мрачно смотрел на свои ноги, обутые в смешные тапочки с помпонами в виде зайцев.
