— Пропади я пропадом — это ты был тем алжирским санитаром из госпиталя Помпиду, что навел такого шороху!
Теперь он вспомнил, что в отступающем спиной вперед по длинному коридору, размахивающем мини-автоматом санитаре ему действительно почудилось нечто знакомое. Итак, это кровь Питера осталась на перилах пожарной лестницы...
— Значит, ты защищал Марти, а не пытался его убить. Вот почему пуля ушла в потолок.
— Все так. — Питер покивал. — Я как раз был в госпитале, приглядывал за нашим другом, когда услышал, что к нему приехали «родные».
Ну, я-то знаю, что у него всей родни — та псина, которую мы подобрали во время операции «Гадес». Поэтому я помчался туда, как намыленный, с родимым «стерлингом» наперевес. Ну а как тебя увидел — пришлось отыгрывать до конца, а то сорвал бы весь спектакль.
— То есть за Марти следит или САС, или МИ-6, — подала голос с заднего сиденья Рэнди.
— Ну, для САС я староват уже, а вот военная разведка еще находит меня полезным. Уайтхолл, знаете ли, слюнями исходит из-за этого молекулярного калькулятора.
— И они обратились к тебе?
— Ну, я кое-как разбираюсь в молекулярной биологии, и мне приходилось работать с французами — не самая сильная сторона МИ-6, надо признаться. Одно из преимуществ старого отставника — если я уже вышел, так сказать, из игры, обратно меня силой не затянешь. Если я им нужен, пусть сами ко мне приходят. Если мне не нравится расклад, я собираю вещички и лезу обратно в свою берлогу в Сьерре, к Стэну. Вот они тогда бесятся!
Рэнди подавила улыбку.
Питер беспрестанно жаловался на свои немолодые годы — вероятно, чтобы отвлечь внимание от того факта, что он мог бы дать фору многим тридцатилетним.
— Но почему ты не обратился ко мне? — Джон недоуменно нахмурился. — Зачем эта дурацкая погоня? Черт, я, как Тарзан, прыгаю через каталку...
— Вот это было зрелище! — Питер ухмыльнулся. — Увидеть и умереть! — Он примолк на секунду, явно посерьезнев. — Понимаешь, в нашем деле никогда нельзя быть уверенным.
.. мало ли каким ветром тебя туда занесло? Даунинг-стрит и Овальный кабинет не всегда ставят на одну лошадь. Сначало надо было убедиться.
— Но уже после этого, — Джон продолжал хмуриться — ты заходил в пансион, где я встречался с генералом Хенце. И где генералу находиться не полагалось. Похоже, что нас все же интересует одна и та же коняга.
— Заметил? Это мне уже не нравится. Что видит один...
— Я не догадывался, что это ты. Ни в первый раз, ни во второй.
