Возможно, она шантажирует или планирует шантажировать этого человека. Или у нее проблемы и она бежит от ордера или хочет отсрочить тюрьму на несколько дней. Чаще всего так бывает, когда у нее много клиентов и ей хочется подзаработать побольше денег. Таких сценариев много, но у меня всегда одна и та же роль.
Мэддок смотрит на меня.
– И какова эта роль?
– Я занимаюсь ликвидацией последствий.
– Ты платишь, чтобы ее отпустили.
Я киваю.
– Плачу или дерусь, зависит от того, с кем мы имеем дело. Те, кто обо мне наслышан, хотят, чтобы я дралась бесплатно – так в их карманы опустится побольше денег.
Остальные хотят то, что я никогда им не дам, и мне приходится искать другой выход. И если они ничего не требуют, то требует она.
Мэддок еще крепче сжимает руль.
– Но фантазия у нее так себе. Она всегда цепляет парней из моей школы, так что надо мной насмехаются, и я вынуждена слушать истории про то, что у нее под юбкой. – Я смотрю в окно. – Похоже, она отлично справляется со своей работой, если слухи верны.
Я ненавижу ее.
– Поэтому ты дралась в школе? Чтобы тебя выгнали, когда она нагадила тебе?
– Я дралась, чтобы защитить себя и доказать, что не такая, как она. Чтобы показать им, что я намного сильнее, чем им кажется. Меня родила слабая женщина, но я никогда не буду такой. – Я поворачиваю голову, не отрываясь от подголовника, и смотрю на Мэддока.
Когда он останавливает машину у светофора, я улыбаюсь, чтобы разрядить атмосферу и сделать ее более-менее сносной.
– Кстати, меня выгоняли из школ не только из-за драк.
Но он не дает мне продолжить. Его рука поднимается, и мое сердце перестает биться, когда его пальцы зарываются в мои волосы с нежностью, на которую, как мне казалось, он совсем не способен. Мэддок не придвигается ко мне, не говорит ни слова, но я вижу, что ему очень этого хочется.
Для того, кто ходит с видом короля, он многое скрывает.
Загорается зеленый свет, и его взгляд вновь устремляется на дорогу.
Я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь избавиться от того ощущения безопасности, что начинает разливаться внутри меня.
У моей матери нюх на все хорошее и дар это портить.
– Она уже здесь.
Мы въезжаем на школьную парковку, и я распахиваю глаза.
Она лежит поперек капота машины, поставив ноги на бампер и разведя колени в сторону – и это в гребаной юбке.
С ней никого нет.
– Есть шансы, что ты останешься в машине?
– Нет.
– Ладно, но только не вмешивайся. Я сама разберусь со своей матерью.
