– Что?
Он облизывает губы и отводит взгляд, опираясь локтями о колени и прислонившись спиной к золотому металлу.
– Тот, кто управляет поездом, называется машинист.
– Точно. – Я опускаю глаза, а потом снова смотрю в окно.
Закрыв глаза, я улыбаюсь ветру.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что, например?
Я пожимаю плечом.
– Все равно. Что-нибудь.
Несколько минут Мэддок сидит молча, и я уже думаю, что он проигнорирует мою просьбу, но вдруг этот парень удивляет меня.
– Ненавижу ходить в кино.
Я смеюсь, не открывая глаз.
– Не удивительно.
– И почему же?
– Ты любишь быть в курсе всего. Ты читаешь каждую ситуацию, замечаешь то, чего не замечают другие, – вот почему ты так хорошо играешь в баскетбол. У тебя врожденное шестое чувство. В темном зале трудно уловить, что происходит вокруг, и ты, не в силах ничего контролировать, начинаешь нервничать. – Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. – Ведь тебе нужен контроль, чтобы чувствовать себя самим собой.
Мэддок пристально смотрит на меня.
– Честное слово, я не пытаюсь задеть тебя, я лишь говорю, что это часть тебя. В этом нет ничего такого, если ты веришь в себя.
У него такой вид, как будто ему хочется возразить мне, но тут он поднимает подбородок.
– Твоя очередь. – Мэддок прислоняется затылком к вагону. – Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь, о чем я бы ни за что не догадался.
– Например, что я сплю с ночником? – шучу я, но он не смеется, а продолжает смотреть на меня.
Помолчав немного, парень отвечает:
– Да, что-нибудь типа этого.
"
"– Э-э-э… – Я натягиваю рукава. – Я ненавижу молоко, но люблю есть с ним хлопья.
– А я ненавижу шоколад.
– Что? – со смехом восклицаю я. – Шоколад невозможно ненавидеть!
– А я ненавижу.
– Ничего себе! – Я притворяюсь, что возмущена. – Ты странный.
На его губах появляется чуть заметная улыбка.
– Твоя очередь.
– Я ненавижу свою мать.
Мэддок ничего не говорит, и я смотрю на него.
– Но в этом нет ничего удивительного, правда?
Он хмурится.
– Она всегда была дрянью, всю жизнь, сколько я себя помню. Но был короткий промежуток времени, когда все было не так хреново, как обычно. Хочешь знать почему? – Я криво усмехаюсь. – Один из ее клиентов втюрился в нее. Он знал, чем она зарабатывает на жизнь, и ей не нужно было врать о том, кто она и что. Он принял ее, испорченную и пользованную. Меня тоже. Он даже заявлял, что у него есть свои дети, но я никогда не встречалась с ними.
Я смотрю в небо.
