Партиец (СИ)

Что там случилось у Поликарпова, я не знал. Мне он тоже ничего не сказал, заявив, что «все нормально, не переживай».

После мы поехали в ОКБ Туполева. Вот там если бы не мое личное знакомство с Андреем Николаевичем, даже ссылка на товарища Сталина не помогла бы. Нас вежливо попросили подождать, пока доложат руководству, но на территорию не пустили. Хорошо хоть я свое имя назвал, а Туполев меня вспомнил и велел пропустить. Да уж, с вопросами безопасности и секретности у Андрея Николаевича все гораздо лучше, чем у того же Поликарпова.

Да хотя бы взять тот момент, что в комнату, где инженеры Туполева занимались проектированием, я так и не попал, а принял меня конструктор в собственном кабинете.

— Давно не виделись, Сергей, — улыбнулся мне мужчина. — Здравствуйте, — уже более сдержанный кивок Кольцову.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — поздоровались мы с журналистом почти синхронно.

И тут же все рассмеялись от комичности ситуации. Коротко поделились новостями, причем больше рассказывал я. После этого Михаил Ефимович попросил разрешения поговорить с рабочими и, получив его, тут же умчался, оставив нас с Туполевым одних.

— А я ведь думал еще о самолете для кораблей потом, — признался я Андрею Николаевичу. — Сильно меня тогда задело, что не смог ничего создать.

— Вот как? И что? Есть какой-то результат? — тут же оживился конструктор.

— Есть мысль, — покачал я головой. — Почему обязательно делать привычный самолет?

— Ты о чем? — удивился Туполев.

— Я о вертолете. Таком аппарате, у которого винт не спереди, а сверху.

Для него тогда и взлетной полосы не нужно — с места вверх бы поднимался и также садился.

— Аааа, вот ты о чем, — протянул Андрей Николаевич. — Вынужден тебя огорчить, Сергей, попытки создать такой аппарат были, но все они не увенчались успехом.

— Прямо совсем? — не поверил я.

Знаю ведь, что в будущем вертолеты были созданы и активно использовались.

— Из того, что мне известно — максимального результата добился Сикорский. Увы, он сейчас за границей.

Да и он не смог поднять человека в воздух — только сам аппарат.

— Сейчас, дай вспомнить, — нахмурился Андрей Николаевич. — Если не ошибаюсь, в десятом году, — сказал он через пару минут.

— Ну так тогда и двигатели были слабее! — тут же нашел я возможную причину неудачи. — Поставить более мощный двигатель — и тогда не только аппарат, но и человек на нем в воздух подняться сможет!

— Ну и как он будет лететь? — тут же задал Туполев провокационный вопрос.