Видимо весь вечер и день собирали обо мне информацию, в надежде нарыть что-то негативное и «укусить» Сталина. Ну что сказать? Он попытался указать собравшимся, что «принятый в партию товарищ Огнев — был однажды выгнан из комсомола, и если бы не товарищ Бухарин, назад бы меня не приняли. Есть над чем задуматься». Но то ли он получил не полную информацию, к чему я склоняюсь, то ли просто ухватился за факт моего исключения и положительного участия в моей жизни Бухарина, однако в итоге Сталин использовал это против него самого.
Так я узнал, что моему исключению не только поспособствовал секретарь горкома, но он же оказался родственником директора предприятия, про которое я писал в своей статье. О чем и сказал товарищ Сталин, назвав это недопустимой и вредной «смычкой» партийного работника с «посчитавшим себя новым буржуем» директора. И сравнил с дореволюционными временами, когда во власти были князья, а заводами управляли их родственники или поставленными ими люди. И этого секретаря уже поперли из горкома, а Иосиф Виссарионович предложил «провести чистку» среди партийных работников, связанных родственными узами с руководителями промышленных предприятий.
Ну а помощь Бухарина мне и вовсе была показана, как «несущественная» и что никакой помощи-то и не было. Мне лишь передали благодарность за статью, что легко проверяется. Вернули же меня в комсомол без ведома товарища Бухарина, и не нужно «подмазываться» к этому факту.
Так впервые на партконференции были упомянуты «чистки в партии».
Но это был не последний раз. На пятый день был произведен сконцентрированный удар по всем сторонникам Бухарина. Выступал уже Молотов с докладом «отход группы т. Бухарина от генеральной линии партии в сторону правого уклона». По итогу прений не было, а тот же Угланов лишился в этот день всех постов. Вот так закончился апрель 1929 года.
— Видеть тебя не хочу! — крикнула Люда и ушла.
Я стоял и не знал, что делать дальше. Встреча не задалась. Я посетил Говориных в начале мая.
Как отоспался, да пришел в себя, сразу после занятий захотел встретиться со своей девушкой. Вот только она этой встрече была не рада.
Началось все с обвинений. Какой я мерзкий и нехороший. Как я мог так поступить с товарищем Бухариным.
— Но мы ведь говорили на эту тему! — справедливо заметил я. — Ты же знаешь, как было на самом деле!
— Но он ведь все равно тебе помог! — воскликнула Люда. — Пусть и не знал, что тебе нужна помощь.
