Партиец (СИ)

А на следующий год в итоге — ни мяса, ни молока, ни прироста популяции скота.

Декан согласно кивнул, сделав еще одну пометку в черновой тетради, куда мы записывали свои мысли. Позже уже облечем их в форму декретов, постановлений или статьей в кодексах страны.

Так и работали. А в понедельник отнесли черновые варианты созданных законов Вышинскому. Тот снова нашел к чему прикопаться. Но хотя сейчас обратил наше внимание не на целые неучтенные моменты, а в основном указывал на лазейки, да нехватку кое-каких терминов.

Когда мы закончили, Андрей Януарьевич отпустил меня, задержав для разговора Александра Александровича. Я спорить и ждать декана на выходе не стал. Мне еще в секцию «Динамо» идти. Туда и отправился.

Когда Огнев покинул кабинет, Вышинский снова пододвинул к себе черновые варианты декретов и постановлений.

— Хорошая идея с комбинированием планок, — заметил он.

— Сергей сам догадался, — усмехнулся Жижиленко. — Я думал ему подсказать, но не потребовалось. Растет парень.

Андрей Януарьевич задумчиво покивал.

— Как считаете, зачем он товарищу Сталину?

— Могу только догадываться, — пожал плечами Александр Александрович, не желая развивать тему.

Но Вышинского такой ответ не устроил.

— И все же? Догадки то ведь есть?

— И у вас они наверняка имеются, — осторожно заметил Жижиленко. — Но что толку с догадок?

— Ну не скажите, — покачал головой Вышинский. — Когда у разных людей их догадки совпадают, то это уже становится теорией. Уже опираясь на нее можно планировать, как действовать дальше.

Думаю, у вас нет сомнений, что скоро большая часть власти уйдет в руки товарища Сталина?

— Высшим органом власти все равно останутся Съезды, — не согласился с ним декан МГУ.

— Но как часто они будут собираться? — хмыкнул Вышинский. — Также — раз в год? Или реже? Уже раз в два года начали их созывать. А в остальное время, кто правит?

— Президиум и политбюро.

— А под кого они сейчас «ложатся»? — вкрадчиво спросил Андрей Януарьевич.

Крыть Жижиленко было нечем, поэтому он промолчал.

Удовлетворенно кивнув, Вышинский продолжил.

— Вот потому мне и интересно — что вы думаете об Огневе. Зачем он товарищу Сталину?

— У меня сложилось впечатление, что ему нужен с одной стороны — подконтрольный, но способный высказать свою точку зрения человек.

— Если что-то с коллективизацией пойдет не так, он послужит «громоотводом», — вздохнул Жижиленко. — Во всех документах на первом месте стоит его фамилия. Он придумал. Мы так — советники.