Партиец (СИ)

Конечно, и по нам может попасть, но главный удар в случае провала придется на парня.

— Вот и я так подумал, — кивнул Вышинский. — Идея коллективизации — товарища Сталина. Но она уже принесла ему урон репутации у крестьян. Да и среди рабочих не все разделяют его позицию. А тут — хоть и сторонник Сталина, но все же не сам Сталин. К тому же молодой, да не опытный. Списать на такого перегибы легко, и поймут многие. Да, будут ворчать, а кто и кричать — что малолетнему несмышленышу такое важное дело доверил. Товарищ Сталин его даже может наказать.

Но к тому моменту или дело будет уже выполнено, а если нет — станет ясно, что и как исправить. И не жалко вам своего студента? — внезапно сменил тему Вышинский.

— Он сам в это полез, — буркнул Жижиленко.

Андрей Януарьевич насмешливо покачал головой, вроде как соглашаясь, и больше не стал задерживать мужчину. Все что хотел, он выяснил.

До середины июня из новостей было только нападение китайцев на советских дипломатов в Харбине, да переименование Центральнопромышленной области в Московскую.

А! Еще официально стали машинно-тракторные станции по стране строить. Ну и постановление-базис для коллективизации мы закончили. Работы там еще непочатый край, но уже прописаны основные определения (кто считается кулаком, кто середняком, а кто бедняк) и распределены полномочия — кто должен производить оценку имущества, кто отвечает за его изъятие (у кулаков), а кто карает при отказе от выполнения распоряжения правительства. Ну и основные меры наказания тоже написали. Все это еще будем уточнять и дополнять, но коллективизация по факту уже началась, так что хоть что-то выдать мы были обязаны.

С Людой я так и не смог помириться. Сама девушка ко мне не приходила, а когда я все же не выдержал и попытался снова навестить ее, то встретил холодный прием от ее мамы. Та вообще посоветовала забыть про ее дочь, и сказала, что Люда себе нового парня нашла. Я не поверил. Но увы, это подтвердилось. Когда пришел к ней на завод, там ее напарницы проводили меня в цех, где я увидел щебетавшую и обнимающуюся с каким-то молодым парнем Люду.

И обнимал он ее эдак по-хозяйски, за талию, а она и не была против.

Это окончательно поставило для меня крест на наших отношениях. Было больно. Сильно. Не один год мы уже вместе. Но может лучше так, чем если бы мы официально расписались, да детей завели — а она вдруг стала проявлять свою натуру. Тешил себя только такими мыслями.

Тринадцатого же июня мне передали весть от Туполева.