Партиец (СИ)

В итоге мы станем сырьевым придатком Европы: они нам — трактора и машины, мы им — зерно и хлеб. А стоит нашей стране как-то возмутиться на мировой арене, то тут же пойдут ограничения на экспорт станков и оборудования. Я такое уже видел, когда работал на авиационном заводе. Нам тогда Англия отказалась моторы продавать и на другие страны давила. И что тогда? Старые машины постепенно сломаются и придут в негодность. Новых почти не будет — наши заводы не смогут удовлетворить спрос. И придется нам либо начинать все заново, либо произойдет контрреволюция.

Причем я склоняюсь к последнему. «Фермеры» не захотят терять свои доходы, а когда их будет много — уже они придут к власти.

Я замолчал, высказав все, что думаю. Я сейчас не пытался понравиться Сталину, а реально считал, что предложенный Бухариным путь — в никуда. О независимом государстве тогда можно забыть. Иосиф Виссарионович тоже молчал. Даже взял со стола лежавшую трубку и стал неторопливо ее набивать, смотря как будто сквозь меня.

Наконец он словно вспомнил обо мне и сказал.

— Очень интересные мысли, товарищ Огнев. Вы потому пошли на факультет советского права?

— В том числе. Я хочу быть полезен своей стране и посчитал, что так принесу гораздо больше пользы, чем в ином месте.

— А что насчет вашей критики декрета о «семичасовом рабочем дне»?

«Вот и до моей статьи добрались», — мелькнуло в голове.

Но первоначальный мандраж уже прошел и ответил я уверенно.

— Считаю, что любой декрет должен быть подкреплен законами. Причем, максимально проработанными.

Указания партии и законы нашей страны должны идти рука об руку, а не вставать в клинч. Иначе получается, мы боремся сами с собой. Не сочтите за дерзость, — решился я, — но я читал вашу речь на Пленуме и думаю, что и коллективизация крестьян прежде, чем быть введенной очередным декретом, нужно доработать законами.

— Почему же? — напрягся Сталин.

— Потому что иначе будет много перегибов на местах. Как сейчас с переходом на новый рабочий день. А в масштабах нашей страны, где большинство людей — крестьяне, это приведет к большой крови.

Даже рискну предположить, возможен бунт. Но этого можно и избежать, максимально проработав законы и введя их одновременно с декретом. И законы должны быть однозначные, не допускающие двойного толкования. А то получится как в той поговорке.

— Закон что дышло — куда повернул, туда и вышло.

— Много думаете, товарищ Огнев, — недовольно сказал Иосиф Виссарионович, заставив меня замолчать.