Партизан

И не дай бог, что кто-нибудь куда-нибудь хоть одну не отправит! Или подпись на ней будет отсутствовать. Пока читал и ставил автографы, так и рука заболела. Частей много, за 400 тысяч человек отвечаю непосредственно. Подписав крайнюю в папке, вышел в сад покурить, распахнув окно перед этим, иначе не уснуть будет от запаха табака. Он здесь резковат и крепок. Возить более слабый из Москвы специально для себя любимого я еще не научился. Да и вряд ли сам буду это делать. «Беломор» Моршанской табачной фабрики – изрядная гадость для человека, привыкшего с 82-го года курить «Кэмел», но за неимением гербовой что-то делают с кухаркой, поэтому наслаждался тем обстоятельством, что день закончился, всю бумажную работу выполнил.

Имею полное право покурить в темноте и чуть отдохнуть. Как же, дадут тебе эту возможность! Из темноты выскакивает коренастый крепко сбитый старший лейтенант, его рука летит к козырьку:

– Тащ комиссар, разрешите обратиться! – а в руке у него какой-то пакет, рассыльный какого-нибудь штаба, наверное, петлицы – авиационные.

Несмотря на легкое нарушение, он не представился, я сказал:

– Что тебе? Пакет? Давай сюда!

– 216-ю ИАД вам переподчинили? Рассмотрите мой рапорт, тащ комиссар. Разрешите идти?

– Ну кто ж так рапорты подает, лейтенант! Представьтесь и коротко доложите суть дела! С Уставом, что ли, незнакомы? И почему без оружия?

– Под домашним арестом я, в туалет вышел. Старший лейтенант Покрышкин, и.о. командира второй авиаэскадрильи 16-го гвиап.

– А сюда как попали?

– Через забор, как все, кто права не имеет войти через калитку.

– Хороший ответ! В чем дело?

– Арестовали меня на неопределенный срок и отстранили от полетов. А полк на новые машины начал переучиваться. Говорят, что возбуждено какое-то уголовное дело, товарищ комиссар, но уже три недели держат под домашним арестом, а с делом так и не познакомили.

– Так о чем дело?"

"– Так это еще в мае было. Мы в Моздоке переучивались в 6-м утапе, так как у меня в эскадрилье «зеленых» не было, то нас ставили на вылет на самое позднее время, мы садиться по огням можем.

Как ни придем в столовую, наш стол объеден дочиста. И так тыловая норма, а летную выдают только после полетов, так и той лишают. Грозили нач столовой, старшему повару, официанткам, они отнекиваются, что столы были накрыты, вас всех в лицо запомнить невозможно. И хоть на груди у нас значок «Гвардия», кто-то садился за наши столы и подъедал всю гвардейскую надбавку.