Партизан

– Первый, второй, третий! Р-31. Работаем."

"Как только головная машина основной колонны дошла до западной границы рощи, командиры групп крутнули подрывные машинки, и целый рой ЛГМ вылетел из рощи. Танки, шедшие сзади, с ходу начали перестроение и открыли массированный огонь по роще, набирая ход и идя на прорыв по полю. С противоположной стороны вылетело не меньшее количество гранат, и все поле покрылось чадом от горящего бензина. В это время бабахнул наш «сюрпрайс», и по разведбату открыли плотный пулеметный и снайперский огонь, перемешанный с выстрелами из гранатометов.

Днищевые мины тоже нашли свои цели. Более 80 танков и самоходок осталось на поле боя. Не успевшие войти в смертельный коридор машины пятились назад, откатываясь назад к Изюму.

Командиры групп доложились, и мы составили длинное РДО в адрес Ставки и «нашему хозяину», дабы не заболтали и не замотали. Из Москвы стало известно, что наступление на Харьков остановлено, войска Юго-Западного фронта начали отход и вышли, наконец, на связь с нами.

Оказывается, такая возможность у них имелась. Но от Барвенково начала выдвижение еще одна колонна немцев в направлении Великой Камышевахи. Им всего двадцать километров, к нам никакая помощь уже не подоспеет.

Пропустив колонну в глубину минных постановок, нанесли одновременный удар всеми имеющимися минами, как летающими, так и МОНками. Больше у нас ничего не оставалось, боезапас был израсходован полностью, кроме гранат к гранатометам.

Но коридор для отхода войск немцам закрыть не удалось. Части 3-й танковой дивизии немцев к позициям у Береки так и не подошли в тот день. Вечером пришел приказ батальону Осназ переправляться на левый берег Северского Донца, а Судоплатову и мне немедленно прибыть в Москву. Наши позиции начали занимать войска двух фронтов, отводимых с запада. Отвод наших войск больше устраивал немцев, поэтому они не шибко сильно на них давили, давая отойти на занимаемые ранее рубежи.

Встретившись с командиром 343-й стрелковой дивизии полковником Чувашовым и с начальником ее Особого отдела старшим лейтенантом ГБ Макаровым, договорились о приеме и отправке моих партизан. У них же даже документов с собой никаких не было, плюс одеты странно и пулеметы немецкие. В общем, на себе показал, как они выглядят, предъявили бумаги, что это дело на контроле Ставки.