Партизан

Чувашева и его, весьма потрепанную в боях за поселок Маяки, это под Славянском, дивизию, как резерв Юго-Западного фронта, вместе с 92-м тяжелым танковым батальоном на «КВ-1» и «Матильдах», бросили ликвидировать прорыв 1-й танковой армии генерала Клейста. Но им не удалось даже Изюм удержать. Вместо того чтобы укреплять позиции и углублять линию обороны на танкоопасном направлении, всю зиму, весну и до середины мая командующий направлением требовал взять Славянск, через Северский Донец, и ликвидировать плацдарм немцев под Маяками.

Затем нас посадили, лично меня – уложили, в У-2 и вывезли на аэродром в Миллерово. Оттуда, вместе с группой товарищей, включающей в свой состав будущего знатного кукурузовода всей страны и члена Ставки маршала Тимошенко, вылетели в Москву. Мы оба к этому времени сняли «лешаки» и совершенно не отличались по форме одежды от остального состава группы, сопровождающих командующего направлением и фронтом и члена военных Советов. Почти у всех на рукаве красовался щит и меч, кроме двух молоденьких военврачих. Сели в самолет мы последними, член военного Совета сидел по другую сторону от командующего, а самолет был не штабной, а чисто транспортный, с боковыми сиденьями. Бросилось в глаза нервное выражение лиц и отсутствие поясных ремней у военврачих, а также пустые кобуры пистолетов у обоих «начальников». Но они не были арестованы, их «доставляли». По всей видимости, Сталину не понравилось, что ему «вешали лапшу на уши» и «подставили по полной программе». Что будет с нашими замечательными артиллеристами, мне и думать не хотелось. Еще в воздухе мне передали РДО на мое имя от Чувашева, что первые самолеты с личным составом батальона вылетели следом за нами. Ну, хоть в этом не подвели. На Центральном нас ждала машина Судоплатова, на которой мы приехали на Лубянку, где в достаточно мягкой форме свое неудовольствие нашим партизанством высказал генеральный комиссар госбезопасности.

– Вы не могли бы подсказать мне: за каким чертом два ответственных работника наркомата одновременно нарушают приказы руководства оставаться в Москве? До каких пор вы, товарищ Соколов, будете партизанить? Это не Гродно! Это – Москва! Вам поручено создание нового оружия, а вы, как мальчишка, бросаетесь командовать батальоном.

– Оружие я уже создал, и все, что знал и имел, передал в ГАУ.