Пасечник

Серега начинал ему нравится. И да, лучше такого быка иметь в приятелях, нежели во вражеском стане.

Машина мягко, почти бесшумно тронулась с места и величаво двинулась по Невскому. Мимо проплывали рекламные вывески на стеклянных витринах магазинов, сплошь иностранные. Мягкий свет за сверкающими стеклами, красивые лица блондинок или брюнеток на рекламных баннерах, вызывающе вывернутые, красные их губы манили: купи, купи, купи, и ты станешь такой же, как я!

Яркая парадная улица сверкала огнями и была полна красивых, модно одетых людей.

Только хмуро сжатые рты выдавали в них русских. Женщины были высоки и длинноноги, многие из них курили прямо на ходу, нисколько не стесняясь этого. Егор вспомнил свой маленький городок: редко какая из девушек осмелилась бы закурить посреди улицы. На нее смотрели бы, как на голую. А тут – полное равнодушие друг к другу.

– Что, классные курочки? – ухмыльнулся Серега.

– Нормальные, – согласился Егор. Он решил не болтать почем зря, – не отвлекайся от дороги.

– Не ссы! Если че, дай мне знать, в сауну сходим в выходной. Там телки – первый сорт! – продолжал разглагольствовать Черепицин. Он ловко свернул в переулок, прополз через анфиладу внутренних двориков, пока не выскочил снова на широкий проспект, с одной стороны принаряженный старинными домами в лепнине, а с другой – каменной набережной Невы.

Машина снова вильнула в арку и очутилась на аккуратном квадратном дворике, покрытом зеленью могучих кленовых деревьев. Асфальтированные дорожки, обрамленные цветочными бордюрами, сходились как лучи солнца, в большой полукруг у парадного входа двухэтажного здания, выстроенного из золотистого песчаника.

Ажурные решетки, высокие узкие окна, львы на постаментах, стерегущие вход, говорили о пристрастии хозяина к старинному петербургскому стилю. Но новизна и свежесть красок, отсутствие сколов на камнях и статуях выдавали хорошо сработанный новодел.

На пороге дворца, собственной персоной, гостей встречал Леха. Он нисколько не изменился за прошедшие два года.

Тот же насмешливый взгляд, та же улыбка, словно ему всегда было двадцать лет, не больше. От армейского дружка Леху отличала лишь одежда: серый мягкий, двубортный костюм, кожаные туфли. И еще одна деталь: поведение. Если Пчелина усадить на инвалидное кресло, накинуть на ноги теплый плед – получится Дон Карлеоне. Интересно, Пасечник специально так держался, начитавшись Марио Пьюзо, или это наследственное? Как знать, как знать.