Пассажир

— Ладно. Поеду туда завтра утром.

— Ты поедешь туда сию минуту.

— Так уже десять вечера!

— Тебя встретит ночной охранник. Придется тебе проявить чудеса убедительности.

— Слушай, если Деверса про это узнает…

— Когда он про это узнает, у нас на руках будет вся информация. Победителей не судят.

Ле-Коз промолчал. Он ждал волшебного слова.

— Я все беру на себя.

Лейтенант ответил, что все сделает. Кажется, он немного успокоился. Анаис чуть подумала и решила позвонить комиссару. На личный номер.

— Я ждал вашего звонка, — менторским тоном отозвался он.

— Мне нечего вам сказать.

— Вы в этом уверены?

Деверса прочистил горло:

— Назначен следственный судья.

Сердце Анаис пропустило очередной удар. Она задала вопрос на всякий случай, и вот он бумерангом вернулся к ней же.

— Это не в моей компетенции. Попробуйте убедить Ле-Галя в том, что вы ему необходимы.

— Какие ко мне могут быть претензии?

— Анаис! Вы расследуете убийство. Вне всякого сомнения, связанное с еще двумя убийствами в Стране Басков.

На настоящий момент ваши результаты равняются нулю. Ваше единственное достижение состоит в том, что вы позволили подозреваемому скрыться в неизвестном направлении.

Она быстро припомнила все, что удалось сделать. Она установила личность жертвы. Нашла свидетеля — или подозреваемого. Выяснила модус операнди убийцы. За три дня. Не так уж плохо. Но в сущности Деверса прав. Она просто делала свою работу. Добросовестно, но без искры гения.

— Есть и еще кое-что, — добавил комиссар.

Анаис вздрогнула.

Неужели все-таки отстраняют? Она жила в постоянном страхе, что ее уволят. И не потому, что она женщина. Не потому, что она молода. А потому, что она — дочь Жан-Клода Шатле, чилийского палача, обвиняемого в убийстве более двух сотен политических заключенных.

Но Деверса нанес удар с неожиданной стороны:

— Говорят, у вас личные взаимоотношения с подозреваемым.

— Что-о? Кто это говорит?

— Не важно. Вы встречались с Матиасом Фрером вне рамок служебной деятельности?

— Нет, — солгала она.

 — Я вообще встречалась с ним всего раз. Расспрашивала про его пациента. Патрика Бонфиса.

— Не раз, а два. Вы ходили к нему домой вечером пятнадцатого февраля.

— Вы… вы что, следили за мной?

— Нет, разумеется. Это всплыло случайно. Кое-кто из наших ребят видел вашу машину перед домом Матиаса Фрера.

— Не имеет значения.

Вот сволочи. Мир населен сволочами. А полицейские — худшие из сволочей. Всюду суют свой нос. Доносительство у них в крови.