Пассажир

Она бесцветным голосом произнесла:

— Да, это правда. Я допрашивала его еще раз.

— В одиннадцать вечера?

Она не ответила. Теперь ей стало ясно, за что именно ее отстранят от расследования. К глазам подступили слезы.

— Я занимаюсь этим делом или уже нет?

— Над чем конкретно вы сейчас работаете?

— Завтра утром собираюсь присутствовать при обыске дома погибших в Гетари.

— Вы уверены, что ваше место именно там?

— Я вернусь завтра же утром. И хочу напомнить вам, что машина Матиаса Фрера была обнаружена неподалеку от места преступления.

— Жандармы не возражают?

— С ними у меня никаких проблем.

— Будьте в комиссариате до полудня. Судья намерен вызвать вас после обеда.

— Называйте это, как вам угодно. Но имейте в виду, что до вашей встречи он хочет получить подробный рапорт. Полный отчет о всей проделанной работе. Надеюсь, у вас бессонница, потому что вы должны отправить ему материалы завтра утром по электронной почте.

Деверса уже собрался повесить трубку, когда она вдруг спросила:

— Вы когда-нибудь слышали о ЧАОН?

— Да, что-то такое слышал… А почему вы спрашиваете?

— Один из принадлежащих им автомобилей может быть связан с делом.

— Убийством на пляже. Что вам точно известно об этой конторе?

— Мы сталкивались с ними по поводу ограбления в квартале Шартрон. Сотрудники агентства осуществляли охрану одного особняка. По-моему, та еще шайка-лейка. Бывшие вояки. Вы с ними общались?

— С директором. Некий Жан-Мишель Саес.

— И что он вам рассказал?

— Что автомобиль у них угнали за несколько дней до событий.

— Ведите себя осторожно. Если мне не изменяет память, у них достаточно высокие покровители.

Она подумала о Ле-Козе, которого отправила прямо в логово зверя. С незаконным обыском, основанным на смутных догадках. И в ту же секунду решила, что не станет ему перезванивать. Ей нужны факты. Инстинкт подсказывал, что здесь что-то кроется… А шишки будем подсчитывать потом…

Она спустилась в холл к кофейному автомату и почти бегом вернулась обратно.

Он проснулся от резкой боли.

Внутренности раздирало мучительным спазмом. Жгучая боль тянулась от лобка и поднималась к ребрам, пронзая спину с такой силой, что ему показалось, что сейчас у него хрустнут позвонки.

Он разлепил глаза. Свет погасили. Весь этаж был погружен в темноту.