Патриот. Смута. Том 4

Вылетели на них какие-то всадники, остановиться не пожелали, удирать начали.

Ну и давай мои палить. А как иначе?

— Кто ты? — Обратился к замершему в канаве мужичку.

— Я-то… Я-то… Борщ Банщик я, во… воевода. — Он икнул.

Ну и имечко у тебя, мать честная. Сабля дрожит в руках, боец никакущий, либо притворяется и хитрит. Но, второе вряд ли. Струсил, запаниковал, с лошади слетел при стрельбе. К земле прижался, заполз сюда, думал, обойдется. В целом — повезло ему. Пулю не словил, живой. А напарник отойдет скоро.

— И что же ты здесь делаешь, Борщ? — Я улыбнулся. Без этого имя произносить было просто невозможно.

— Я-то, я-то… — Он опять заикался. — Это… Ехали мы с…

— Мертв он, воевода. — Выкрикнул один из моих людей. — Кровью изошел.

— Пресвятая дева. — Борщ услышал, начал креститься левой рукой, саблю из правой не выпускал.

— Ты что же это делаешь? Охальник! Кто же так крест кладет. — Проворчал гарцующий сзади меня Богдан.

Я руку поднял. Тихо, мол. Это потом. Но, казак-то прав был. То ли ты Борщ малость дурной, то ли… Дюже хитрый.

Скорее первое.

— Откуда ехали, куда?

— Так оттуда и туда. — Он опять икнул.

Ах ты же зараза такая. Дурить вздумал.

Я примерился, сделал шаг в сторону. Сопротивляться он даже не решился. Просто оружие выставил, моргал широко раскрытыми глазами.

Спрыгнул вниз, насел на него. Саблей Борщев клинок отвел в сторону и с силой саданул ему левой прямо в ухо.

— А… ааа. — Заревел он, падая на скат канавы.

Пнул его не сильно раз, второй. Не чтобы покалечить, а так для понимания.

Дурить в такой ситуации и нести чепуху не нужно. Важно отвечать, коротки и по делу. Тогда больно не будет. А еще надо бы оружие бросить и сдаться. Чего он пока что, даже валяясь носом в земле, не сделал.

Пришлось после ударов на руку наступить, чтобы пальцы на рукоятке сабли все же разжались.

— Бо… Больно. — Застонал пленник.

— Бросай. — Процедил я злобно. — И давай, говори, а то еще больнее будет. Нечего тут дураком прикидываться.

— Богдан, кинь-ка мне веревку.

Я сейчас этого мужичка за ногу привяжу и выдернешь его из этой ямы лошадью, как пробку. А потом по лесу повозишь.

— Это мы мигом, воевода.

Казак начал искать веревку. В седельных сумках она точно была. Но я знал, что слова мои подействуют лучше, чем действия.

— Не надо, я сам. Сам! — Заорал пленник. Выронил оружие и на карачках с трудом полез наверх. Цеплялся за корни, рыл землю пальцами. Словно боров пробирался, даже похрюкивал, подбирая сопли немного.