Патриот. Смута. Том 4

Простой, глуповатый боец, взятый по прибору, служить, за неимением лучших кандидатов. Или, как откуп. Раз в семье трое аж. Чтобы тех, кто смышленее, на опасное дело не посылали. Баня — дело хорошее, доходное, зачем ее делить между сыновьями. Старшему ее. А вот этому. Борщу — служба. Подальше от семьи.

— Был где? — Повторил я вопрос.

— Был в Ельце, воевода. Мыслей нет.

— Что вы здесь делаете?

— Да, татары же идут. Они хитрые. Письма слали, что царь едет. Но… — Он уставился на меня, икнул. — Я же не дурак! Из Воронежа писали, что татары.

А царь, он же это, в Москве, вроде как. А второй тоже под Москвой или… А нет, в Калуге второй. Царь-то. Точно. Но не в Воронеже. Откуда он там, а?

— Да, воевода нас всех собрал, сказал, что татары идут. Русскими прикидываются, хитрость у них такая. У… — Он уставился на замершего за моей спиной Абдуллу. — П…Поганое племя.

Мой басурманин его, видимо, понял, зашипел что-то на своем. Говорит с трудом, а ругань понимает. Вот оно как.

— Спокойно. Не дергайся. В монастыре сколько вас?

— Так это.

Там монахи же.

— Вас сколько? Служилых?

— Три дозора еще. Мы, четвертые. Ну и на реке тоже отряд. Всего тринадцать.

— Как татар увидим конными, пешими в дне пути, грузить все добро на лодки. Шустро грузить. И поутру плыть вверх по Дону. Переправу палить, монастырь… — Он икнул, замолчал.

Мужик шлепнулся в землю лицом, заныл еще более гнусаво, чем раньше.

— Не вели казнить… Батюшка… Воевода наш приказал… Мы то что… Мы же не можем… Спалить сказал. Чтобы татарам, это, не досталось ничего.

Чтобы не из чего строить. Ладить новую переправу не можно было. Так.

— И что татары? Видели ли их?

— Так… Вот один и все. — Он опять уставился за мою спину.

— Когда палить собираетесь?

— Так это… Войско татарское там с обозом мается. Овраги эти чертовые пока пройдет. Завтра поутру думаем, самое то. Монахов выгоним и… Мы же не душегубы. Мы… — Он опять бахнулся лицом в землю. — Там же добра в монастыре много. А монахи не дают, противятся.

Вздохнул я. Несмотря на отсутствие в моем сердце и душе религиозности факт того, что эти люди хотели сжечь хутор, злил.

Люди строят, место святое создают, а вы что? Спалить. А если сопротивляться будут, то может и убить?

Скрипнул зубами. Не бывать этому.

Дальше что? Выходит мы — татарское войско. Интересно девки пляшут. Ладно.

Я задал еще несколько вопросов, получил пространные ответы. Нужен мне был кто-то посерьезней, посмышленей, чтобы про защиту Ельца рассказал, про воеводу тамошнего.