Патриот. Смута. Том 4

А этот Борщ то ли действительно был невероятно умен, что вряд ли. Либо откровенно недалекий мужичок, которого за неимением лучшего рекрутировали и войска.

Толкового здесь больше ничего не выйдет.

— Так, собратья! Этого с парой человек тут оставить, обоз наш ждать. Григорию или Тренко рассказать все, что слышали. А остальные, по коням и вперед. Нельзя дать этим… — Сделал паузу. — Нельзя дать монастырь палить.

— Так, боярин, а вы это…

Обернулся, уставился на говорящего Борща. Глаза его расширились невероятно. Страшась своей же наглости, продолжал он говорить?

— Вы кто будете? Вы из Лебедяни же? Попутали нас с татарами? Вот и постреляли.

Да?

— Нет, мы из Воронежа. Воевода ваш нас татарами назвал. — Улыбнулся криво, по-волчьи. — Обманул вас.

Мужик икнул, уставился на нас всех.

Через пару минут мы уже вновь двигались вперед.

День дальше прошел без происшествий. Шли быстро, поспешали, но коней не гнали, чтобы не устали они. Думалось мне, что рывок последний потребуется. Там, когда к монастырю выйдем.

Успеть, до закрытия ворот в острог. Ну и, если верить Борщу, до поджога. Хоть пленный и говорил про утро, что в целом было логично. Могли и вечером запалить, переправиться на тот берег и там ночевать.

Вечерело. Вернулся авангард, сообщил, что за поворотом дороги хутор. Меньше чем полверсты.

— Готовность. — Скомандовал я.

Но и без этого все подобрались. За остаток дня пересказы того что Елецкие хотят храм святой сжечь, вызвали у моих бойцов праведный гнев. Все они жаждали драки и возмездия.

— Пленными берем. Монахов не трогаем. Если видим, что огнестрел в руках или лук, только тогда бьем, чтобы нас не побили. — Отдал я приказ. — Передать по цепочке.

Сотня в колонну построилась. Бойцы крестились и по моему взмаху двинулись вперед. Постепенно ускоряя шаг, наращивая темп.

Хутор показался как-то внезапно из-за поворота дороги. До него было буквально метров двести, и на половине пути стояло трое служилых людей, о чем-то спорящих друг с другом. Не стрельцы, скорее казаки.

Все больше походили на Борща и его погибшего напарника. Кафтаны, шапки, сабли у двоих саадаки, третий с аркебузой. У каждого под уздцы взятая лошадь.

Стояли чуть в стороне от дороги, но ввиду чистоты леса от подлеска видно их было хорошо.

— Вперед! — Заорал я так громко, как только мог.

Запел рог, кони рванулись вперед.

— Ура! Гойда! — Слышалось слева и справа от меня.

Те стрелки, что шли перед нами, начали чуть расходиться влево и вправо. Местность позволяла.