Патриот. Смута. Том 4

То, где он находился, больше всего напоминало первый, начавшийся строиться ярус бревенчатого терема — крупный, вытянутый.

Церковь это была. Храм — Рождество-Богородицкий.

— Что же ты, ирод! Людей пугаешь! — Человек двигался ко мне, смотрел прямо в глаза. — Работать нам не даешь!

Темные одежды его отдаленно напоминали привычный мне облик монахов и попов, но несколько отличались. Были более бедным, пятерыми и застиранными. Видно, что старик этот принял некую аскезу. Он был сух телом, приклонен годами, но достаточно крепок.

Чувствовалось — он здесь главный. Это его острог, его монастырь, и я сюда пришел неподобающе. Со своим уставом. Нехорошо.

Я спрыгнул с лошади. Конфликт мне с монахами был не нужен совершенно. Наоборот, в какой-то степени мы пришли их защитить от поджога.

— Прости, отец. — Наклонил голову, показывая свое уважение. — Думали мы, здесь воины с оружием сидят, нас дожидаются.

— Нет, окрест все. Все, кто от Семен Белого пришли. Здесь нет никого из них. Вот тебе крест. — Он размашисто перекрестился.

— Собратья! — Приказал я. — Все за стены. Негоже нам, людям православным здесь с оружием быть, раз врагов нет. Выходим!

Повернулся к замершему в нескольких шагах от меня пожилому человеку, державшему увесистый плотницкий топор.

— С твоего позволения, как дела ратные поделаю, на разговор приду.

— Жду тебя, Игорь Васильевич и он ждет. — Смотрел на меня, взгляд не опускал.

Ох, все эти ваши мистические недомолвки, не люблю.

Я напрягся. Хотя… Казаки все те же, взявшиеся откуда-то из поля приходили, говорили же. Постоянно о них, идя на север, слышал. Речи эти и здесь могли говориться. О том, что некто — Игорь Васильевич, царь русский одолел татар и все прочее, прочее, прочее.

Так что, никакой мистики, как хотел мне подать старик.

Но учесть надо. Не просто будет с этим человеком говорить. Уверен, мудрый он и опытный. Это раз. Вера его крепка — это два.

Только вот вроде же двое их было, а тут один. Где же второй старец?

Ладно, разберемся чуть позднее. Пока дела военные.

Мы выбрались за границы острога на открытую территорию. Здесь господствовала моя сотня. Бойцы гарцевали по окрестностям, выкрикивали приказы и всех людей сгоняли к хутору.

— Зла никакого не чинить! Местных не трогать! — Раздавал я указания.