Патриот. Смута. Том 4

Шапка на меху, здесь как у всех, примерно.

— Какой приказ у тебя, десятник? — Сказал холодно, продолжая буравить взглядом.

Давай, хоть ты не дури. Говори как есть. А то после допроса этого вашего Борща осадочек у меня остался.

Он сделал полшага вперед, чуть расправил плечи, как-то приосанился. Понял, что не татары мы и убивать их не собираемся.

— Мы Семена Белова люди Елецкие. — Начал доклад. — Присланы сюда, чтобы татар, идущих с юга, высматривать. К переправе их не пустить.

— Сжечь получается? Верно?

— Все так.

А вы, люди служилые, чьих будете? — Он опять попытался смотреть на меня прямо, но смешался и глаза опять в землю отвел.

— Мы-то… — Я глянул на него, потом на всех них. Улыбнулся по-волчьи. — Мы те самые татары, выходит. Которых так сильно ваш воевода опасается. Иных полков с юга не идет.

Сделал два шага, схватил за грудки десятника. Посмотрим, крепок ли ты, как отвечать будешь под давлением.

— А ну, говори! Гад! Монастырь жечь приказ был? А?

— Так это, так мы… — Он растерялся.

— Был или нет.

Убью! — продолжал давить я.

— Был. — Ответил он собравшись. — Но людей не тронули бы мы. Как можно. Приказ.

Толкнул его так, чтобы он на колени рухнул. Жечь святое место в это время даже по приказу — дело темное. Да, десятник, ты, конечно, молодец. Но, как бы ты поступил, если бы монахи уходить не стали? А ведь они бы и не ушли. Тот старец так точно. Руку бы на тебя не поднял, но и от храма строящегося не отступился бы. Это я точно понимал. Не таков он человек был.

Сжег бы с храмом, раз приказ или пожалел, отвел людей бы? Чтобы выбрал — службу или веру?

Сам же я продолжал с гневом в глазах выговаривать:

— Как можно, тварь ты этакая.

Место святое! Жечь!

— Не губи! Приказ. Воевода отдал. — Он, стоя на коленях, перекрестился. — Сам то я. Сам бы никогда. Но…

Ясно. Ниточка давления и переговоров с местным священником у меня теперь есть отличная. Дальше идем.

— Ведомо где, в Ельце же.

— Да дней семь будет. — Он трясся, стоя на коленях. Все же перегнул я малость палку.

Запугал человека служилого. — К нам же из Чертовицкого человек пришел в Елец. С воеводой говорил. Сказал, татары идут. Ну, отряд и послали сюда. А нас потом, ему на смену и усиление. Потом гонец приходил еще один, потом…

— Да особо никого. Так, мужики какие-то, еще калики перехожие. Торговли-то нет считай. Гонцы какие-то были еще. Мы же сторожим тут, мы не тати какие, людей тут грабить и допрашивать. Особо. Вот. — Он шмыгнул носом. Все по делу говорил.