Патриот. Смута. Том 4

— А дней семь, как были казаки. Трое. Сказали, что татары разбиты. Что-то про царя говорили еще. И в Елец ушли. А на днях гонец оттуда пришел. Сказал усилить дозоры. Во все глаза смотреть. — Продолжал доклад. — Сказал, татары идут. Сказал, приказ воеводы. Жечь все, как только войско татарское подойдет на день. А до этого… До этого грузить.

Толково. Не то, что Борщ мне плел.

— Что грузить? — Вот это было интересно.

— Так это. Так оно. — Он замялся, занервничал.

— Заимка там в лесу. — Он рукой махнул. — Там монахи нам копья делают.

Копья? Это очень интересно. Лес здесь да — отличный. И сосны корабельные, и дубы вековые. Вот куда второй монах, основатель монастыря делся-то. Руководит производством, значит.

— Что про Елецкого воеводу скажешь?

— А что? Что сказать-то, боярин?

— А, э… — Замялся десятник. — Начальство же.

— Ладно. Про Елец давай, подробно. — Присел рядом с ним, палочку дал. — Рисуй стены, пушки где, где какие посты стоят. Башни, бреши в стенах, может, прогнило что где, ремонта, может, давно не было.

Он уставился на меня, затрясся всем телом.

— Все выкладывай, тогда замолвлю слово за вас перед батюшкой. Вы же место святое сжечь хотели. — Поднял взгляд на стоящих рядом собратьев своих. Произнес. — Остальных обыскать, связать пока. Потом решим, что с ними делать. Люди-то наши, русские.

— Сделаем. — Прогудел Пантелей.

— Ну, рассказывай. — Я уставился на десятника. Руку на рукоятку бебута положил так невзначай. — Я же не татарин.

Он кивнул, икнул и начал, вначале подергиваясь, трясясь, но затем успокоился, и пошло дело лучше.

Засел с ним где-то на полчаса. Он говорил, рисовал. Я вопросы задавал, поправлял, уточнял, выяснял. В целом, по итогу некоторое мнение относительно фортификаций Елецких у меня сложилось. Что где можно сделать и как эту крепость взять, если нужно будет. А о воеводе укрепилась в голове мысль, что пойдет он с основными силами броды караулить. Ждать нас там будет.

Пока говорил, бойцы постепенно собирались, лагерь разбивали на опушке леса.

Подошел Яков, чуть подождал, пока закончим.

— Воевода, там отец тебя дожидается. Кха… — Захрипел, прокашлялся. — Монах. Нас к себе не пустил. Сказал, не богоугодное дело в храм Божий с оружием на постой. Елецких, сказал, не пустил и нас не пустит. Что делать будем?

— Да что, Яков, ничего не будем.