Патриот. Смута. Том 4

Лагерем становимся чуть вон к лесу. Паром и лодки сторожим, как зеницу! Чтобы никто даже чихнуть на них не смел. Нам они ой как нужны.

— Да, воевода. Дозоры на тот берег ушли. Пока не вернулись. Кха… Черт. Вблизи нет Елецких, вроде.

— Хорошо. — Я поднялся. Стряхнул с одежды пыль. — Этого к остальным. Связать, накормить, напоить и пусть сидят пока. Все вместе под охраной.

— В острог иду. — Сказал Якову, повернулся, двинулся к воротам. — Давай пока здесь командуй.

Оттуда доносился стук топоров.

Работа шла. Казалось, то, что происходит за стенами, не очень-то беспокоило монахов. Они работали.

Подошел. Ворота все также были открыты.

На ночь, что ли, они их только закрывают? От кого защита? От зверя?

Зашел, шапку с головы стащил. Осмотрелся. Память прошлого Игоря не подвела, все было примерно так, как и помнилось. Пахло свежими срубами, смолистым деревом. Те, что были недавно копейщиками, теперь трудились на стройке со всеми остальными.

Я прошествовал к входу в будущий храм.

Замер в ожидании. Священник продолжал работать топором, не отвлекался.

Взмах и удар. Снова взмах. Чуть подправил, как рубанком поработал, щепу стащил. Посмотрел сбоку. Еще стружку снял.

Измором меня взять решил?

Знает же, что пришел я, по его же зову. Томит специально. Ох уж эти все иносказания, мистические действия и прочие важные для духа, а не ума и тела вещи. Не любил я все это. Я— человек дела. А это все священное — оно для просветленных.

Каждый пускай своим сам занимается.

Что ему ближе. Такая у меня всю жизнь позиция была. Композитор, скажем — бесспорно, великий человек. Но, в подворотне ему отморозки точно нос сломают, не справится он с ними. А я с ними общий язык найду, да так, что и перевоспитать может, удастся. Каждый человек в своем деле потребен.

Так и здесь. Мне до этого всего религиозного ох как далеко.

Но, для людей этого времени оно ох как важно все. Поэтому нужно приобщаться.

— Отец, не ведаю, Кирилл, ты или Герасим.

Пришел я… По зову твоему.

Хотел сказать просьбе, но решил, что надо бы со святыми отцами этими учтивее быть. Серафим мой, хоть тоже настоятель монастыря, вроде как, но иного поля ягода. Он больше боевой, служилый, смирившийся до поры. При знакомстве с ним было видно, что человек в деле был, кровь проливал. Но как-то так случилось, что ну… Попал на иную службу. А приперло, увидел, что нужен и потребен, вновь в строй встал с бойцами.